С чувством выполненного долга я вернулся в гараж, поёжился из-за неуютной тишины и включил ламповый радиоприёмник. Накачал шины велосипеда, после выложил на верстак автомат Калашникова, разложил приклад, отсоединил рожок. Дёрнул ручку затвора, поймал и выставил перед собой длинный патрон с остроконечной пулей. Затем начал выщёлкивать такие же из магазинов. Двадцать девять из одного, тридцать из другого.

Итого мой боекомплект составил шестьдесят патронов, но едва ли придётся расстрелять даже половину. А если придётся… Что ж — значит, я переоценил свои силы и влип в серьёзные неприятности.

От этой мысли сделалось не по себе и мерзко заломило в паху, но я переборол неуверенность, снял крышку ствольной коробки, провёл неполную разборку, достал ветошь и маслёнку, тщательно всё вычистил, собрал обратно. Одним только осмотром не удовлетворился, втолкнул в магазин три патрона, присоединил его к автомату, дёрнул за рукоятку затвора в хорошем темпе раз, другой, третий. Всё работало как часы, и уже со спокойной душой я разрядил автомат и начал снаряжать рожки.

Тут-то в транслируемой радиоприёмником песне и уловил смутно знакомую фразу.

This is the road to hell… [17]

Дорога в ад? Ну да, ну да…

Пожалуй, направление движения указано верно. Но не так сразу. Ещё покопчу небо.

Я раскатал лыжную шапочку и определил места для отверстий под глаза. Сначала наметил дыры ножом, затем после тщательной примерки, расширил их ножницами. Порылся в сундуке со старой одеждой, отпорол от штанин тесьму и с помощью этой полоски тёмной материи обметал отверстия в шапочках.

Закрыв маской лицо, я остался проделанной работой доволен и вновь сложил шапочку так, что прорезанные в той отверстия оказались не видны. Порядок!

Под конец я отыскал в сундуке свои старые школьные брюки и стоптанные туфли, которые со спокойной душой мог выкинуть сразу после дела, а остальное тряпьё раскидал на полу, сам устроился сверху. После бессонной ночи начало клонить в сон, самое время было вздремнуть.

Институт? Ну уж нет, занятия сегодня я решил пропустить. Не в силу плохого самочувствия или какой-то особой занятости, просто показалось неразумным появляться там, где меня вполне могли поджидать вчерашние преследователи. Крайне опрометчиво полагать себя самым умным и ещё более наивно думать, будто ты в безопасности среди соучеников. Скрутят, никто и не пикнет даже, и фальшивыми корочками козырять не придётся.

Проснулся во втором часу, будто по будильнику. Потянулся, зевнул, да и отправился в кафетерий. Взял два стакана яблочного сока, разных пирожков, перекусил. Потом из телефонной будки на углу дома позвонил Зинке, но трубку так никто и не снял.