Стоило только переступить через порог и сильный толчок меж лопаток бросил меня вперёд, а следом заорали:

— Замер! Руки держи так, чтобы я их видел! Лицом к стене!

Андрей ошалело глянул на меня, потом медленно-медленно отложил киянку, расставил руки в стороны и отступил к стене. Тогда последовал очередной толчок.

— Встал рядом! Живо! — И сразу по нервам хлестанул новый вопрос. — Где Гуревич⁈

За спиной послышался какой-то шум, потом в стену, едва не расшибив себе лицо, с разбегу врезался Тихон. Он всхлипнул и замер с упёртыми в бетон ладонями, по мясистым щекам скатывались крупные капли пота.

— А ты на диван! — прикрикнули, видимо, на Лёню, и автоматчик чуть ли не прорычал: — Так его здесь нет⁈ Блин, я же говорил, не надо сюда соваться!

— Проверить стоило! — огрызнулся тип с пистолетом. — И чем ты недоволен? Сынок его у нас, сейчас всё узнаем!

У меня внутри всё так и заледенело. Не менты, бандиты.

И это было плохо. Очень плохо.

Пусть они и не дали мне возможности их разглядеть, но свидетелей могут и не оставить.

Свидетелей чего? А вот всего этого самого!

— Знаете где Гуревич? — спросил автоматчик, полюбовался на наше синхронное покачивание головами и обратился к Лёне: — Батя твой где?

— Не знаю! — пустил тот петуха. — Папа с нами не живёт!

— Плохо, — сказал бандит с пистолетом. — Ты нам нужен только для торга с отцом, если он неизвестно где, то и в тебе нужды нет. А в твоих друзьях так и подавно!

В тишине помещения явственно щёлкнул взведённый курок, и Тихон Морозов не выдержал, нервно крутанулся на месте.

— Стойте!

Грохнул выстрел, загулял эхом от стены к стене, отозвался звоном в ушах. Тиша охнул и сполз на пол, я дёрнулся было и тут же застыл на месте, остановленный резким окриком.

— Замер, сука!

И я замер. Скосил глаза и увидел, как по куртке Морозова растекается кровь. Пуля угодила в левую сторону груди, ранение точно было смертельным. И действительно — почти сразу сип, хрип и конвульсии стихли. Тиша неподвижно замер на полу с неуклюже подвёрнутой ногой.

Лёня вскрикнул, послышался шлепок пощёчины, и автоматчик проорал:

— Ну, не вспомнил ещё? Освежить память⁈

И тут я понял, что сейчас мне выстрелят в спину. Или не мне, а Андрею, но очерёдность значения не имеет: любой из нас переживёт другого лишь на несколько минут. Даже если поначалу бандиты и не собирались никого убивать и Толстый спровоцировал выстрел своим паническим рывком, теперь наша судьба решена. Мы неугодные свидетели, от которых придётся избавиться, и одновременно расходный материал, с помощью которого попытаются сломать Лёню.