В лесу раздавался топор дровосека. А если честно — Ярл воевал с досками, которые стали последней преградой между ним и лестницей. Надолго гнилых деревяшек не хватило, пара минут, и ухающий по-бабуиньи Павел вознёсся в неведомую высь.

— Э-ге-гей! Ты там еще живой⁈

— Нормально! Есть проход!

Всё-таки я старый, иначе бы непременно полез на бывшую колокольню. А так, чего я там не видел? Мусор под ногами, мусор на ступенях, гнилые доски на площадке, а сразу за ними желтеющая пойма речки Городни и олово Царе-Борисовского пруда. Грустно, я один помню его первоначальное название. Словно не из будущего провалился сюда, а из прошлого. В этом веке в этой стране народ не знает своей истории. Кто не задумывается, кто верит накрученному вранью, кто просто не может пробиться сквозь слои дезинформации, хотя нутром чует лжу.

— Чего, уже уезжаем?

— Да, надо к участковому заехать познакомиться.

— Что, прямо с пушкой и поедешь?

Он солидно не стал интересоваться оружием, когда я его применил, даже вежливо отвёл глаза в сторону, словно мог увидеть что-то неприличное. Вернее, неположенное его взору. И было заметно, что Павлу понравилось мой доверие. Ствол у твоего приятеля — сейчас это серьезная тайна и повод для гордости: у другана волына! Чувство прикосновения к чужому сокровенному даёт надежду, что ближний твой тебе доверяет. А доверие люди ценят, оно и просто приятно, и может быть конвертировано во что-то реальное. Хоть в пользу от сотрудничества, хоть в тридцать серебряников. А что, тот шекель, которыми Иуда брал за информацию о месте дислокации своего наставника, весил четырнадцать грамм. Тридцать монет весят четыреста двадцать граммов — нормальная цена. За меня, понятное дело, сейчас дали бы больше, если бы я мух ловил. Так что будь аккуратнее, дорогой Жорж.

— Я не буду перед его носом махать стволом, я просто покажу письмо из райкома комсомола, свои документы, расскажу про перспективы развития объекта. Тебя вот ему покажу, чтоб знал главного в клубе. Ну и чтоб дядька не шарахался по любому сигналу. Ой, у них поножовщина там, ох, они стенка на стенку бьются! Кто-то стуканет, а ему реагировать.

— Думаешь?

— Да вас сейчас просто запусти на территорию, и уже такой шум и крик начнется, что прямо караул. Вы все оглашенные. Один захочет испытать ворота тараном, второй с башни начнет смолу лить на осаждающих. Воображаемую смолу на воображающих врагов. Но травмы будут совершенно реальные.

— У кого?

— Или у этого, который свалится, или у того, на кого он перила уронит. Там на площадке перила еще остались?