— А если не врать? — Вот же Фома неверующий, никак не отвяжется.

— Просто пришёл и погрозил стволом. — Опять Онегин смотрит исподлобья — Ну бабахнул пару раз над головами для психологического давления. А то взрослые мужики, а страху еще не нюхали.

— Вот теперь верю. Ствол хоть не свой доставал? Не «Беретту»?

— Не. Левую пукалку нашёл. А гильзы все в мешочек собрал и в речке утопил. Следов нет. — Сказал правду, и сразу на душе полегчало. Не ту я службу выбрал, врать не люблю категорически. — А вот, одна в кармане завалялась.

Гильзу, уроненную на стол, Пётр не просто покрутил в пальцах, а еще и понюхал. Газоанализатор доморощенный. А то, что сколы не типичные для «ТТ» и капсюль смят не капелькой, а шишкой, не просёк.

— Ага, я так и думал. Этих «Токаревых» на руках как грязи. Ума не приложу, что делать со всеми этими стволами у населения.

— Да чего тут думать, разрешать — и все дела. У преступника ствол по-любому окажется. А в руках приличного человека он не опасен. В США штаты со свободным владением имеют уровень преступности ниже, чем те, которые всё запрещают. И в России до революции свобода была. — Я посмотрел на большие глаза Онегина и уточнил — с владением оружия свобода.

— А что, в Штатах разве не везде разрешено свободное ношение? — Про свободу в царской России он говорить не решился.

— Каждый штат формально как отдельное государство, у всех свои законы об оружии. Поинтересуйся на досуге. Изучай противника глубже, от этого иногда польза бывает.

— Да пошёл ты! Учителей без тебя, Жорж, хватает.

— Понял, снова какое-то веяние. Не материалы съезда конспектировать заставили?

— Слава богу, с этим покончили. В стране плюрализм мнений намечается.

— О как! Ради чего тогда погиб от тяжелой болезни в автокатастрофе самый молодой член Политбюро?

— Шутки у тебя, Милославский… Есть мнение, что вся власть должна принадлежать Советам. Но это между нами, понимать должен. Информация пока засекреченная.

— Угу, я на вокзале в Туле видел секретную картину три на пять метров. Ленин на фоне плакатов «Вся власть Советам!». Подрывные элементы повесили году в пятидесятом, и никто не заметил.

— Всё ржешь как конь, Жора. Этот твой Корчагин, он такой же смешливый?

— Не, ему страну спасать не надо. Просто меня на «хи-хи» пробивает от нервов. Или от бессилья. Ведь не успеваем ничего!

— Всё не успеваем, Жорж. А кое-что вполне. Процессы идут, враг не спит, так и мы не дремлем. Ладно, лирику закончили. По плану «Крыша» у тебя есть уже соображения? Оформляй запиской и неси.

— Нету пока, одна импровизация покуда. Зато есть мысли по контингенту.