По ночному пустому городу мы быстро доехали до отцова гаража, а оттуда родители ехали в моей машине. Смешно сказать — ехали, просто уважение проявили к сыну, тут пешком две минуты идти. Удачно они в свое время переехали в Тулу из области, не у каждого получается так устроиться, чтоб гараж под боком имелся. Не допетрил, надо было маму сначала домой закинуть, а уже потом в гараж машину гнать, там бы и автомат почистил. Есть у меня такое болезненное чувство — как с невычищенным после стрельб оружием достаточно длительное время похожу, то аж чесаться начинаю. Понимаю, что это психологическая тяга, что денек ствол может и грязным полежать, а уж советского изготовления тем более. Но вот что есть, то есть, переживаю за тех, кого приручил.

Кстати, за автомобиль так не волнуюсь. Могу на грязном ехать, могу не проверить уровень масла. Хотя с советскими автомобилями такой фокус может сильно осложнить жизнь. Масло у продукции нашего автопрома не уходит только в одном случае — если уже ушло напрочь. А грузовая машина — вообще источник. Источник капелей. Постоит полсуток на асфальте, заглянешь под раму, а там обязательно несколько лужиц. И каждая со своей определенной жидкостью. Там масло, тут антифриз, здесь бензинчик… И ничего, катаются капающие машины до определенного момента. А может, я просто не фанат автомобилей? Оттого и не переживаю за них, что родные души не чувствую.

В воскресенье весь день отдал общению с родителями. Сидим, треплемся обо всём и ни о чём, и вдруг мысль в голове: «Погоди, а как же этот Корчагин⁈ Он попал в чужое тело, каково ему было ломать себя? Абсолютно чужих людей родителями называть, терпеть их наезды, советы, заботу… Да просто не взорваться, когда чужая женщина поправляет тебе шарф!» Да уж, аж с лица взбледнул. Во всяком случае, мама заметила перемену моего настроения.

— Что-то случилось, Жора?

— Да нет. Просто служебный вопрос один всплыл. Сложный. Сразу настроение пропало.

— Расскажешь?

— Не расскажу.

— Ну как знаешь. Тебе виднее. — И опять никаких иголок под ногти. Золотые у меня родители всё-таки!

— Извините, наверное, уже собираться буду. А то что я вам со своим плохим настроением буду на нервы капать.

— Ты уж сам смотри, большой. А то и покапаешь часок-другой, небось выдержим, не так часто видимся. Ты нам и смурной в радость. Главное, по ночи не уезжай, ночью тяжело ехать.

Это да, ночью тяжело. Трасса не освещена абсолютно, кроме своих да встречных фар никакого другого света. Разметку тоже видно не всегда, порой заберешься на чужую полосу и понимаешь это только тогда, когда чужая машина навстречу идет. Оттого и скорости ночью такие, что ездой такое перемещение назвать стыдно. А кто не запаривается безопасностью… на всех больших перекрестках на постаментах стоят мятые легковушки как памятники торопливости и безголовости отдельных умерших водятлов.