— И чем же моя скромная персона привлекла внимание нашей доблестной госбезопасности?

— А сами не догадываетесь? Ведь не мальчик уже, Корчагин. Должен понимать, где накосячил.

— А мы с вами на «ты»?

— Ну да, возраст позволяет, я считаю. Мы практически ровесники, товарищ.

— Товарищ? Звучит ободряюще, раз пока не гражданин.

— Если бы ты был гражданин, то разговор бы вёлся в другом помещении, а с товарищем можно и так, неофициально и на его территории. Ведь в родном доме стены помогают. Так что, есть уже версии, зачем ты понадобился Комитету?

— Вот вообще в голову не приходит! Взносы плачу, самиздатом не балуюсь, никаких беспорядочных связей не завожу, кроме половых. А во время оных мы с девушками по большей части сопим и свою гражданскую позицию не высказываем.

— С девушками? Тройничок практикуешь?

— Ни боже ж мой! Исключительно с разбивкой во времени. Так что от меня вы никаких версий не дождетесь, товарищ. Ты не дождешься, раз мы на «ты».

— Статья одна ваша вызвала противоречивые чувства.

— Приятно слышать. Если моя статья была прочитана, заставила думать и даже вызвала какие-то там чувства, значит я не потерян для общества как журналист. А какая? А то у меня много публикаций.

— Это да, для начинающего журналиста, который еще институт не закончил, публикаций много. А если учесть, что печататься во всесоюзной прессе начал еще в восьмом классе — вообще уникум!

— Признаюсь, талант у меня к журналистике. Писать умею и люблю. За это сейчас привлекают к ответственности? — Михаил решил для себя, что никакой помощи КГБшник от него не получит. Он поиграет в дурака с этим сопливым капитаном, генеральским внуком, а там видно будет, кто дурачком останется. Не обязательно иметь козыря на руках, чтоб сопернику погоны повесить. Иногда достаточно ума и удачи.

— Привлекают. Иногда к ответственности, иногда к сотрудничеству. — Вон оно к чему идет, ну уж нет, товарищ капитан, такого мне точно не надо.

— Спасибо, конечно, за веру в мои способности, но нет.

— Погоди неткать, Миша. Я еще не озвучил твой вариант, а он может быть и номер один. Я про ответственность. — Капитан Милославский, если он вправду капитан и действительно Милославский был непробиваем как слон. — Определить меру того или иного я и пришел. И буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать. Здесь и сейчас или в другом месте и чуточку позже. Это ясно? — Во взгляде этого комитетчика проступила такая решимость, как обычно принято писать в газетах, суровая решимость. И стало понятно, человек на самом деле что называется из Органов.

— Мне всё ясно, спрашивайте.