— Наконец-то, — выдохнул он с облегчением, — заждался уже! Доброго утра, учитель. Мир вам, засони.

И, закинув на плечо дорожную торбу, приветственно протянул руки.

— Мир, Одуванчик, — отозвался Синшер, показывая раскрытые ладони в ответ.

— Мир, мир, братец, — Сабаар тоже поприветствовал и широко зевнул. — Чего, скажи, тебе не спится? Поднял всех ни свет ни заря… мне даже в город лететь пришлось, наших спутников поторапливать… Ладно, подождите, я их встречу.

И направился прямиком к воротам.

— Каких еще спутников? — не понял Адалан. — Разве мы не втроем?

— Твой заботливый хранитель решил, что втроем мало, — усмехнулся наставник, — он, видишь ли, не хочет оставлять тебя одного, подыскал собеседника в дорогу. Человека. И, знаешь, по-моему, он прав: добрый друг — лучший спутник.

— Друг? — недоуменно переспросил Адалан. Но учитель ничего объяснять не стал, только многозначительно улыбнулся.

Друг и собеседник, с которым можно будет отвлечься от страхов и дурных мыслей… да, это было бы хорошо! Только вот Адалан не был уверен, что у него есть такие друзья.

Между тем Сабаар перебросился парой фраз с хаа-сар, несущими караул у ворот. Те глянули на верховного магистра, издали поклонились и начали отпирать. Когда створки открылись достаточно, из ворот показалась невысокая крестьянская лошадка пегой масти, а следом — добротная торговая повозка, полог которой украшало изображение пчелы и ланцета — знака шиварийских и фарисанских лекарей. Повозкой правил Ваджра, до нельзя довольный и гордый собой, не иначе оттого, что рядышком, прижимаясь к его плечу, сидела девчонка. Присмотревшись, Адалан узнал ту самую дочку корчмаря, голубые глаза которой удивили два дня назад на празднике.

Так вот кого Сабаар выбрал ему в попутчики!..

— Добра и мира! — Ваджра спрыгнул с повозки и поклонился всем сразу. Спутница смутилась, засуетилась, но повторила все в точности.

— И тебе привет, — ответил Адалан. — Правда, я думал, что в День Свободы мы надолго попрощались.

— Так и я думал, надолго! Но твой братец-оборотень сказал, вы в Орбин собрались, обещал под самые стены подкинуть, — Лягушонок широко улыбнулся, сверкая крупными белыми зубами. — Разве ж от такого откажешься? Или ты против?

Что же, Ваджра и в самом деле был ему другом, среди людей почти единственным. Но девушка? Впрочем, не время думать об этом. Одно то, что ради него учитель Дайран позволил впустить внутрь стен замка постороннюю, уже дорогого стоило. Значит, следовало довериться мнению наставника и выбору брата… а уж что представляет собой эта девушка и зачем Лягушонку понадобилось тащить ее с собой — это Адалан успеет узнать по дороге. Заодно от тревожных мыслей отвлечется, а разве не этого все и добиваются?