— Нет! — вякнул Тенк и обреченно сморщился.

Он только что благополучно вырулил из поганой ситуации, оставив в ней единственного виноватого — Пелле Джейкобсона. Он предал друга. И этот его поступок вызвал у меня широкую издевательскую улыбку. Такую широкую, что ее заметили все без исключения. Тенк съежился еще сильнее, попытался забиться в угол поглубже, но его дерганье остановил один из патрульных, с намекающей улыбкой указав на дверь:

— Ты свободен, сурвер Тенк. Но завтра тебе предстоит явиться в главный участок нашего уровня и дать объяснения по поводу раскуривания тасманки. Думаю, ты понимаешь — тебя ждет наказание, сурвер.

— Понял, — опустив голову, Тенк поднялся и засеменил к выходу. — Я понял…

За курение наркоты вроде тасманки наказание было одно — общественные работы. Уже завтра Тенк получит свой приговор и начнет искупать преступление тяжкой работой на благо Хуракана — чистить полы в коридорах маленькой щеткой, мыть общественные туалеты и заниматься прочими подобными делами.

— Пелле, — произнес Якобс, и обладатель этого имени вздрогнул, затравленно глянув на меня.

— Не прощу, — ответил я, понимая, к кому обращены слова Дугласа. — Он… он назвал мою мать дохлой уборщицей.

Мои зубы противно хрустнули, когда я плотно сжал челюсти, чтобы не сорваться и не уподобиться Пелле, начав оскорблять его ни в чем неповинных родителей.

— М-м-м… — сморщившись, Пелле закрыл лицо руками и забубнил: — Да вырвалось у меня… просто вырвалось! Я не хотел такого ничего! Не о родителях! Только не о родителях. Особенно о мертвых…

Оскорбление чьих-нибудь предков — тяжкий проступок для любого сурвера. Мы четко знаем свои родословные, свои протянувшиеся сквозь столетия подземной жизни корни, ведущие к тем, кто построил убежище и закрылся в нем, спасаясь от радиоактивного кошмара. Оскорбить мою мать или отца — значит, оскорбить всю линию моего рода.

— Не прощу, — повторил я и снова поднялся, опять нацелившись на кран с бесплатной питьевой водой.

Вода у нас и так почти дармовая, но к чему платить за то, что можно законно взять бесплатно? Это еще один неписанный закон сурверов, прекрасно сочетающийся с нашим главным кредо «выжить любой ценой».

Я произносил слова спокойно, даже с какой-то легкой отстраненностью, но внутри меня все кипело, казалось, что я только что выпил пару стаканов серной кислоты и теперь почему-то должен сделать вид, что ничего этакого не случилось и для меня вполне нормально вливать в себя такое. Но мне удалось сохранить спокойное выражение лица, я сумел обуздать рвущиеся наружу эмоции. Сумел сдержать дикий злобный визг… и, вспомнив лицо матери, я сумел удержать руку и не метнуть стакан в голову Пелле. Но он что-то почувствовал и невольно дернулся в сторону, смотря на меня с мутным удивлением.