— Она точно здесь, — убежденно произнес Клеон. — Сиракузы никогда не горели, их не разорял враг. У нас все дворцовые архивы остались в целости. Я слышал, даже отчет о похоронах сохранился с личными пометками ванакса Ила Полиоркета. Лабиринт, как ты понимаешь, находится в стороне от пирамиды, а не под ней, иначе он бы не выдержал ее тяжести. Но из него ведет путь в самую толщу камня. Там, в пирамиде, и лежит царь Эней. Чтобы добраться до него, придется ее разобрать, но ты ведь понимаешь, что на это никто не пойдет. Ванакс Ил Полиоркет захоронил тело отца в полуготовой пирамиде, а потом казнил всех, кто что-либо знал об этом. А потом и его самого… того… ну ты понял. Матушка же говорила, что он был довольно неприятным типом. Вот он и унес эту тайну в могилу. Заговорщики забыли у него спросить перед смертью о самом важном.

— Надо же, — не на шутку проникся я. — Ну, пошли, что ли. Я уже очистился от суетных мыслей.

И впрямь, немаленький портик, в котором толпится народ, оказался всего лишь прихожей. Наос, главный зал, в котором стоит огромная статуя Энея, заканчивается лестницей, ведущей вниз. Именно там, в вырубленной в песчанике пещере стоят саркофаги царей от самого основания города. Огромные каменные ящики одинаковы по размеру, но украшены каждый по-своему. На боках саркофага вырезаны все победы и достижения покойного царя. Красота неописуемая!

— Не пялься так, варвар несчастный, — возмущенно прошептал Клеон. — Исполнись почтения. Перед тобой лежат повелители мира, плоть от плоти священной крови. Сюда молиться приходят.

— Понял, — прошептал я в ответ, все-таки разглядывая исподтишка огромный зал, свод которого прятался в непроницаемой тьме.

Крепкие служители зорко, как соколы наблюдают за молящимися, многие из которых стоят на коленях. Почему-то считается, что один царь помогает в торговых делах, другой — в любовных, а третий дарит удачу в море. Вот и приходят сюда люди, обращаясь к потомкам живого бога, который спит вечным сном где-то неподалеку, всего в нескольких сотнях шагов отсюда.

А чем это все освещается? — посетила меня вдруг несвоевременная мысль, когда я в полной мере оценил резьбу по камню. — Запах тут стоит специфический… Елки-палки! Да это же керосинки! Зуб даю, керосинки! А чего это мы оливковым освещаем дома? А как они не угорают в этом лабиринте? Воздух свежий. Значит, сделана вентиляция. Вентиляция здесь может быть только естественная, а для этого нужен перепад высот. И чем больше, тем лучше. Что у нас самое высокое поблизости? Пирамида, понятное дело. Значит, не ошибся Клеон. Туда и впрямь какие-то ходы ведут.