Дальше они шли молча.
До дома Штормов было недалеко, но дорога показалась Киру бесконечной. Айви снова стало нехорошо, и он снова подхватил. Сначала она просто лежала у него на руках, потом начала дрожать — мелко, противно, так, что у него внутри все сводило от бессилия. Один раз она тихо застонала, и Кир едва не сорвался на бег. В другой — сжала его ворот так сильно, что тонкие пальцы побелели.
— Не спи, — приказал он, когда понял, что она проваливается все глубже. — Айви, смотри на меня.
— Я и так... смотрю, — пробормотала она, не открывая глаз.
— Шутим?
— Всегда.
Вот теперь он все-таки усмехнулся.
— Это уже больше похоже на тебя.
Когда он поднялся по ступеням к дому Штормов, дверь распахнулась прежде, чем он успел постучать.
Тигвин стоял на пороге так, будто все это время ждал удара судьбы и наконец дождался.
Тигвин Шторм был именно таким, каким и должен быть человек, способный много лет удерживать при себе доверие короля и уважение солдат. Высокий, широкоплечий, с тяжелым, прямым взглядом и лицом, которое когда-то, наверное, было красивым, но война и годы вырезали из него все лишнее, оставив только жесткость. Сейчас на нем не было ни доспеха, ни мундира — лишь темная рубаха, заправленная в брюки, и ремень с ножнами. И все равно он выглядел опаснее половины королевской стражи.
Но в тот миг Кир увидел в нем не воина.
Отца.
Тигвин смотрел не на него, а на Айви.
На бледное лицо дочери, на растрепанные волосы, на безвольно повисшую руку, на то, как ее голова лежит у чужого мужчины на плече.
— Что с ней? — спросил он.
Голос прозвучал глухо. Слишком спокойно. Так спокойно, что у Кира внутри все настороженно сжалось.
— В храме... — начал он, но Тигвин уже шагнул вперед.
— Я вижу, что в храме, — оборвал он. — Что с моей дочерью?
Айви шевельнулась, словно узнала голос.
— Па...
И только тогда Тигвин по-настоящему побледнел.
Кир не успел даже договорить. Тигвин молча, без лишних слов, забрал у него Айви. Так быстро и уверенно, будто вырывал из огня. На миг их руки соприкоснулись на ее спине, и Кир едва удержался, чтобы не стиснуть пальцы крепче. Глупый, бессмысленный порыв. Айви не была его. Не сейчас. Возможно, никогда.
Но отпускать ее оказалось неожиданно тяжело.
— Она жива, — сказал Кир, пока Тигвин уже разворачивался к лестнице. — Просто переволновалась. Ей нужен отдых.
Тигвин бросил на него короткий взгляд через плечо.
— Если ты ошибся, юноша, отдых понадобится уже тебе.
И понес Айви наверх.
Кир остался внизу один.
Он слышал быстрые тяжелые шаги по лестнице, скрип двери, приглушенный голос Тигвина, потом тишину.