Ариадна дошла до каюты, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Выдохнула. Выдох вышел дрожащим, с коротким всхлипом в конце. Колени вдруг стали ватными, и она сползла на ковёр у порога. Давно так не делала, лет с шестнадцати. Руки, лежавшие весь разговор смирно, теперь ходили ходуном, и пришлось зажать их между колен. В ушах стучало. Она повторяла про себя: я не кричала. Не умоляла. Сказала, что хотела.
К утру он убедил себя, что всё в порядке. Не спал, но на переходах это обычное дело. Душ, кофе, чистая рубашка. Разговор состоялся, вопрос закрыт. Правильные решения редко приносят радость, он давно с этим смирился. Погружение снова отложили: дрейф не стихал, и в шесть утра Ингрид принесла на мостик свежие цифры, от которых капитан только поджал губы. Эрик выслушал, подписал, отдал распоряжения. Руки работали сами. Он наблюдал за собой со стороны, как за хорошо отлаженным механизмом, и механизм ему нравился.
Около полудня он вышел на открытую палубу проверить, как крепят зодиаки. Ветра почти не было, и от этого холод казался плотнее. Он спустился на две ступени и остановился. У шлюпок стояли Ариадна и Матьё, тот самый, который водил зодиаки и вечно не успевал побриться. Он держал планшет и что-то показывал, наклонившись к ней близко. Ближе, чем нужно, подумал Эрик. Она слушала. Потом сказала что-то короткое, Матьё расхохотался, и она улыбнулась. Не из вежливости, а по-настоящему, так, что глаза почти закрылись. Над чем они смеялись, он не слышал. Ветер уносил слова.
Он понимал, что это ерунда. Матьё двадцать шесть, у него невеста в Марселе, об этом знал весь экипаж. Понимал и стоял, вцепившись в поручень, пока не заныли пальцы. Внутри поднялось что-то быстрое и горячее, и к вчерашнему решению оно не имело никакого отношения. Он ведь сам сказал: эпизод. Взрослые люди. Разные миры. А она, значит, взяла и пошла дальше. Не прошло и суток. Эрик ушёл раньше, чем его заметили. Или заметили, проверять он не стал.
За обедом её место за соседним столом пустовало. Он спросил у стюарда, где она, и тут же об этом пожалел. Мисс Ариадна обедает в каюте, ответил тот. Лика устроилась справа, как всегда, и первым делом заглянула ему в лицо.
- Вы сегодня недобрый, Эрик.
- Устал.
- От работы так не устают. - Она отпила воды, не торопясь. - А ваша гостья, кстати, нашла приятную компанию. Я видела их утром на палубе. Молодой человек очень старается.
- Это его работа. Стараться.
- Разумеется, - улыбнулась Лика и заговорила о выставке в Роттердаме.
Ей хватило двух фраз. Больше и не требовалось. Эрик слушал про Роттердам, кивал в нужных местах и чувствовал, как под рёбрами кто-то ходит из угла в угол. Вчера оно только шевельнулось. Сегодня уже мерило шагами клетку, коротко и зло, как зверь, которого слишком долго держали взаперти и вдруг перестали кормить. Правая рука лежала на колене. Кулаком. К вечеру оно перестало ходить. Оно просто ждало.