Эрик наклонился и сжимающим, глубоким поцелуем накрыл её губы, забирая остатки воздуха. Это был поцелуй не просто страсти, а абсолютного нерушимого союза двух равных по масштабу людей. В этом прикосновении он признавал её не как трофей или красивую игрушку, а как единственную женщину, способную признать и выдержать его собственную силу, растопить его одиночество и при этом не потерять в нем саму себя. - Я видел твои глаза…в твоем поклонении, в твоей покорности было столько внутренней силы, столько абсолютного доверия! - его голос опустился до гипнотического полушепота. - Твоя сдача не сделала тебя слабой, Ари! Она лишила меня необходимости доминировать и властвовать над тобой. Появилось дикое желание беречь тебя, защищать твое доверие и любить тебя так, как никто на этой земле не смел.
Ариадна смотрела на него с замиранием. Внешняя покорность, через которую она прошла ночью, превратилась в абсолютную непререкаемую власть над эмоциями этого сильного мужчины. Он потерял голову от нее и это был самый горячий, самый пьянящий контраст в ее жизни. - Я увидела в тебе того, кому могу доверить всю себя без страха быть обесцененной или разрушенной, Эрик, - тихо, но с удивительной плотностью выдохнула она прямо в его губы. - Я впервые в жизни чувствую удовольствие от собственной уязвимости и при этом ощущаю себя в максимальной безопасности рядом с тобой.
Он тяжело хрипло выдохнул и его объятия стали еще более плотными, защищающими. Он аккуратно притянул её к себе, накрывая своим тяжелым горячим телом, но в каждом его движении теперь читалась трепетная поклоняющаяся бережность.
Эрик медленно сместил руку ниже, его пальцы сочно, трепетно прошлись по ее бедрам, опускаясь ниже и проникая в ее влажное лоно. Ари протяжно застонала от удовольствия. И начала плавно насаживаться на его пальцы, показывая ему, что она снова готова ему отдаться. Их тела снова начали находить тот самый глубокий тактический ритм - теперь уже без спешки и дикой ярости ночной бури, а в атмосфере тотального осознанного единения.
Он брал ее медленно, с глубоким погружением, чувствуя каждый ее спазм. Каждое движение его бедер было пропитано любовью и благодарностью за то, что она смогла сорвать с него многолетнюю ледяную броню одиночества. Ариадна выгибалась ему навстречу, отдавая ему свое дыхание, свое тело, свою душу, и с каждым новым толчком они поднимались на тот уровень экстаза, где больше не существовало разделения на «я» и «ты».
Лайнер бесшушно и плавно рассекал тёмную, маслянистую гладь полярного океана. За гигантскими панорамными окнами нижней термальной зоны простиралась абсолютная ночная бездна Антарктики, лишь изредка прорезаемая глухими синеватыми отблесками древних айсбергов.