Дэн выглядел так, будто совершенно не собирался ни перед кем отчитываться за своё появление.
И, судя по всему, особенно передо мной.
— Это бабушкина квартира, — напомнила я. — Ты здесь гость. Веди себя соответственно.
Он медленно усмехнулся.
— Гость, — повторил он, словно слово показалось ему забавным. — Мне нравится.
— Рада за тебя.
— Не сомневаюсь.
Он прикрыл дверь и направился к кровати.
Я невольно проследила за его движением. Не потому, что хотела. Просто рядом с ним было трудно не замечать каждую мелочь: как он держит плечи, как чуть наклоняет голову, как смотрит, прежде чем произнести очередную фразу.
Дэн сел на край матраса.
Пружины тихо отозвались под его весом, одеяло натянулось, а я почувствовала, как близко оказалось его колено.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Ложусь.
— Здесь нет для тебя места.
— Есть.
Он произнёс это с такой невозмутимостью, будто мы обсуждали расположение мебели, а не моё личное пространство.
Затем лёг рядом — поверх одеяла, вытянувшись во весь рост. Устроился на подушке, заложил одну руку за голову и посмотрел на меня.
Слишком удобно.
Слишком по-хозяйски.
Я отодвинулась к краю кровати.
Он заметил это, конечно.
— Далеко не уползёшь.
— Дэн, я серьёзно.
— И я серьёзно.
Он повернулся на бок, подложив ладонь под голову.
— Я устал. Ты тоже. Давай просто полежим.
— Я не хочу лежать с тобой.
— А я не спрашиваю.
Он сказал это без повышения голоса. Даже не изменил выражения лица. И именно эта будничность раздражала сильнее всего. Для него моё нежелание будто было не препятствием, а досадной подробностью, которую можно переждать.
Я отвернулась к стене.
— Ты невыносимый.
— Ты говорила это примерно раз сто.
— И тебя это совершенно не смущает?
— Нет. Я давно смирился со своим характером.
— А окружающим приходится страдать.
— Не всем. Некоторые даже находят его привлекательным.
Я закатила глаза.
За спиной послышался негромкий смешок.
— Вот. Уже лучше.
— Что лучше?
— Ты перестала смотреть на меня так, будто собираешься придушить.
— Не обольщайся. Я не передумала.
— Знаю, Аля.
Он произнёс моё имя с той особенной интонацией, от которой хотелось одновременно огрызнуться и попросить его больше никогда так не говорить.
Я подтянула одеяло к груди.
Некоторое время мы молчали. Из кухни доносился едва различимый шум воды, за окном проезжали редкие машины. В комнате было тепло, но мне всё равно хотелось укутаться плотнее.
Дэн не торопился нарушать тишину.
Он вообще умел ждать. И это было одной из его самых неприятных особенностей. В отличие от людей, которые заполняют каждую паузу словами, он мог просто смотреть. Спокойно, внимательно, будто знал, что рано или поздно я сама не выдержу.