Дэн чуть наклонил голову.
— Потому что ты каждый раз пытаешься усложнить простые вещи.
Я отвела взгляд.
Вот так он и делал. Брал моё обычное желание — самой решить, куда идти и как добираться, — и превращал его в какую-то ненужную проблему. Будто я капризничала, а он терпеливо пытался со мной справиться.
Я отодвинула тарелку.
— Я не голодна.
— Ты почти ничего не ела.
— Дэн.
Он замолчал, но по выражению лица я поняла: разговор для него не закончен.
В больнице бабушка выглядела заметно лучше.
Когда я вошла в палату, она уже сидела на кровати и разговаривала с медсестрой. Увидев меня, улыбнулась.
— Ну наконец-то.
Я подошла и осторожно обняла её.
— Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше. Врачи уже замучили своими вопросами.
— Значит, всё идёт на поправку.
— Похоже на то. Говорят, если всё будет хорошо, скоро отпустят домой.
Я улыбнулась. По-настоящему, впервые за утро.
Мы говорили о мелочах: о занятиях, о погоде, о том, что я давно не звонила одной из соседок. Я старалась не показывать, насколько сильно переживала за неё. Бабушка и без того волновалась.
Дэн всё это время находился неподалёку.
С бабушкой он разговаривал совершенно иначе, чем со мной. Спокойно, вежливо, с вниманием слушал каждое её слово. Даже шутил иногда.
И она ему доверяла.
— Хорошо, что Дэн помогает тебе, — сказала она, когда медсестра вышла из палаты. — Я спокойнее, когда знаю, что ты не одна.
Я опустила глаза.
— Бабуль…
— Что?
Я посмотрела на Дэна. Он стоял возле окна, разглядывая что-то в телефоне.
Как объяснить ей?
Что человек, которого она считает моей опорой, сам стал причиной того, почему я больше не чувствую себя спокойно в собственном доме?