Потом Дэн протянул руку к чашке, но остановился, заметив, что я напряглась.
— Хорошо, — произнёс он. — Не буду.
Я не поверила ему. Не потому, что он обязательно собирался сделать что-то прямо сейчас, а потому, что уже слишком хорошо знала: уступая в одном, он не отказывался от главного.
Он мог дать мне передышку, но не свободу.
Мог выслушать мой отказ, но не принять его.
Мог пообещать не прикасаться ко мне и при этом продолжать вести себя так, словно моё решение ничего не меняло.
Я посмотрела на чашку. Чай был сладким — именно таким, каким я любила его пить.
От этого простого обстоятельства внутри неприятно сжалось.
Дэн помнил мои привычки. Знал, что я люблю, как пью чай, когда мёрзну и что делаю, когда нервничаю. Он замечал мелочи, которые другие могли не увидеть.
Когда-то мне казалось, что именно из таких мелочей и складывается близость.
Теперь я не знала, что страшнее: то, что он действительно меня знал, или то, как легко использовал это знание, чтобы оставаться рядом, когда я просила его уйти.
— Я не хочу делать тебе больно, — сказал он.
Я подняла на него глаза.
— Тогда не делай.
Он чуть наклонил голову.
— Я пытаюсь.
— Нет, Дэн. Ты пытаешься сделать так, чтобы мне стало легче принять то, чего я не хочу.
Его лицо на мгновение стало серьёзнее.
— А если я действительно хочу, чтобы тебе стало легче?
— Тогда перестань решать за меня, что для меня лучше.
Он замолчал.
Я ждала, что он снова начнёт говорить о моём страхе, о том, что я запуталась, что однажды всё пойму. Но Дэн лишь смотрел на меня, и от этого молчания тревога постепенно возвращалась.
Он не уходил.
И я понимала, что обещанный час закончился бы точно так же, даже если бы он действительно просидел на кухне всё это время.
— Я хочу побыть одна, — повторила я.
Дэн медленно поднялся.
На секунду мне показалось, что он наконец собирается оставить меня в покое.
Но он лишь протянул мне руку.
— Давай сначала ты умоешься. Тебе станет легче.
Я посмотрела на его ладонь.
— Я сама справлюсь.
— Я знаю.
Он не убирал руку.
Дэн
Утро наступило незаметно.
За окном небо медленно светлело, окрашивая серые стены соседних домов в холодные оттенки. По стеклу ползли редкие капли дождя. Где-то за окном проехала машина, хлопнула подъездная дверь, послышались чьи-то шаги на лестнице.
Обычное утро.
Ничего особенного.
Я открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, пытаясь понять, что именно меня раздражает.
Потом повернул голову.
Алина лежала на самом краю кровати, отвернувшись к стене. Светлые волосы рассыпались по подушке, закрывая часть лица. Одеяло она подтянула почти к подбородку, а плечи держала так напряжённо, словно даже во сне не могла позволить себе расслабиться.