На протяжении всего остального пути мы со Сьюзен не разговариваем. Интересно, о чем она думает? Выражение лица у нее несколько натянутое, но, может, это для нее типично; может, так выглядят все азиатские дамы среднего возраста. На подъезде к месту проведения (видимо, этот Китайско-американский клуб Роквилла собирается по четвергам в пресвитерианской церкви) она спрашивает меня, как я отношусь к китайской кухне.
– С большой любовью, – скованно улыбаюсь я.
– Вот и хорошо, – глуша мотор, кивает она. – А то мы как раз сегодня ее заказали.
Внутри перед пасторской кафедрой рядами расставлены металлические складные стулья. Народу здесь больше, чем я ожидала, – человек сорок, а то и под пятьдесят. Я думала, это просто клуб, а здесь целое собрание. У многих подписанные экземпляры моей книги. Несколько человек при виде меня восторженно машут, а я чувствую уколы вины.
– Сюда, вверх по ступенькам.
Сьюзен жестом приглашает меня следовать за ней к кафедре. Здесь она настраивает микрофон под свой рост, а я неловко стою позади, удивленная тем, что мы начинаем так внезапно. Хоть бы кто подал стакан воды перед началом.
– Всем здравствуйте, – обращается Сьюзен. Микрофон резко фонит; она ждет, пока стихнет противный металлический звук, после чего продолжает: – Сегодня вечером у нас особенный гость, автор прекрасного романа о Китайском трудовом корпусе, который многие из вас читали. И вот она здесь, чтобы немного почитать и побеседовать с нами о том, что значит быть писателем. Прошу всех присоединиться ко мне и поприветствовать мисс Джунипер Сонг.
Она учтиво хлопает в ладоши. Аудитория следует ее примеру. Сьюзен отходит от кафедры и жестом приглашает меня начать, по-прежнему улыбаясь своей натянутой улыбкой.
– Гм, всем привет!
Я прочищаю горло. « Да ладно, это ерунда» . В книжных магазинах я провела уже полтора десятка встреч; что меня, на простой вечерок в клубе не хватит?
– Наверное, можно начать с чтения.
Как ни странно, все идет вполне себе гладко. Публика внимает как шелковая, улыбается и кивает в нужные моменты. Некоторые во время чтения кажутся слегка растерянными – щурятся и кренят головы (то ли туговатый слух, то ли плохо понимают по-английски), поэтому я на всякий случай сбавляю темп и говорю громче. В результате чтение фрагментов занимает гораздо больше времени, а на вопросы и ответы остается всего минут двадцать, хотя, честно говоря, это облегчение. Все что угодно, лишь бы убить время.
Вопросы тоже сплошные поддавки. В основном довольно милые – из тех, что обычно получаешь от маминых друзей. Например, как я стала такой успешной в столь юном возрасте? Как мне удавалось совмещать учебу с писательской карьерой? С какими еще интересными вещами о китайских рабочих я столкнулась в ходе своего исследования? Один старичок в очках задает крайне прямой вопрос о размере моего аванса и роялти («Я тут кое-что посчитал, и у меня появились некоторые соображения насчет издательского дела, которыми я хотел бы поделиться», – говорит он); от его вопроса я уклоняюсь, сказав, что частные детали предпочитаю хранить в тайне. Еще один мужчина на ломаном английском спрашивает, как, по моему мнению, американцам китайского происхождения эффективней отстаивать свое представительство в политических кругах. Что на это сказать, я понятия не имею, поэтому лопочу что-то о заметности в социальных сетях, связях с другими уязвимыми группами и разочаровывающем центризме Эндрю Ян [31] , а сама надеюсь, что мой беглый английский собьет его с толку настолько, что он примет мою речь за связный ответ.