Даниэла откликается уже рано утром:
«Спасибо, что дала мне знать. Это весьма непрофессионально. Будем улаживать по внутреннему регламенту».
Я уже достаточно пообщалась с Даниэлой, чтобы по тону письма различать, когда она раздражена. Короткие, отрывистые фразы. Без всяких там «здрасте / до свидания». Она в бешенстве.
Это хорошо. Горячее чувство мщения пружиной скручивается в животе. Кэндис того заслуживает – если отбросить в сторону всю хрень с бета-ридерами, какой дебил стал бы вот так измываться над чувствами автора? Разве ей неизвестно, какое это напряжение и страх – выпускать книгу? На мгновение я расслабляюсь, представляя, как гремит сейчас «Эдем» и какие молнии сверкают в его офисе. И хотя я никогда не скажу такого о другой женщине вслух – в книгоиздании нам и так трудно, – но я надеюсь, эту суку теперь уволят.
МЕСЯЦЫ СТАНОВЯТСЯ НЕДЕЛЯМИ, НЕДЕЛИ – днями, а затем книга выходит.
В прошлый раз я на собственном горьком опыте убедилась, что для большинства писателей день, когда книга поступает в продажу, – это день великого разочарования. За неделю до выхода кажется, что начался обратный отсчет до чего-то грандиозного, с фанфарами и немедленным признанием критиков, что ваша книга взлетит на вершину всех рейтингов и останется там. Но все это, как показывает опыт, во многом фикция. Разумеется, приятно на первых порах заходить в книжные магазины и видеть там свое детище на полках (правда, если вы не главный хит сезона, вашу книжку сунут на полку к другим книжкам, и на этом все закончится, – если ее вообще возьмут в продажу, конечно). Но другой обратной связи нет. Люди, купившие книгу, еще не успели ее прочесть. Большинство продаж осуществляется по предзаказам, поэтому ни на Амазоне, ни на Гудридс, ни на любом другом сайте, который вы шерстили как маньяк весь предыдущий месяц, реального движения нет. Внутри вас клокочет неуемная надежда и энергия, но… абсолютно безвыходно.
Когда книга проваливается, единого момента осознания тоже нет. Есть только тысяча разочарований, громоздящихся одно на другое по ходу дней, когда вы ревниво сравниваете собственный уровень продаж с показателями других авторов. Когда всякий раз после того, как вы заглянули в местный книжный, глаза продолжает мозолить один и тот же подписанный, но так и не проданный экземпляр на прилавке. От вашего редактора сочится лишь скудная струйка сообщений типа «продажи несколько ниже, чем ожидалось, но будем надеяться, что они подрастут», а затем и вовсе наступает полное, непроницаемое молчание. Остается только гнетущее чувство тоски и уныния, пока горечь не становится неодолимой; пока вы не начинаете ощущать себя дурой из-за того, что вообще поверили, будто можете стать писателем.