Я представляю себе гомон сердитых голосов и толпу, которая тычет пальцами и нависает надо мной, чтобы разорвать на куски, как однажды менады поступили с Орфеем, – пока не останется единственный вопрос, произносимый плотоядным шепотом: «Вы слышали о Джунипер Сонг?» И останутся лишь обрывки слухов – темных, искаженных, лишь кровавые, разлагающиеся клочья моей виртуальной личности, а потом не останется уже ничего, кроме заявления, справедливого или нет, что Джунипер Сонг отменена.
МНЕ ХОЧЕТСЯ ОДНОГО – ВПАСТЬ В СПЯЧКУ на неопределенное время, но в этом месяце у меня запланированы еще два мероприятия – встреча со школьниками в вашингтонской библиотеке и литературный фестиваль в Вирджинии, где я участвую в дискуссии пишущих о Восточной Азии. Еще я переписывалась с одной женщиной из французского посольства насчет посещения в следующем месяце мемориала Китайского трудового корпуса в Ньёль-сюр-Мер (встреча приурочена к выходу французского издания «Последнего фронта»). Однако она перестала отвечать примерно в то же время, когда травля набрала обороты, – что меня, впрочем, устраивает; последнее, чего бы я хотела, – это просидеть семь часов в самолете только затем, чтобы по прилету терпеть нападки французских снобов. Библиотека и фестиваль, надо сказать, тоже не присылали никаких вестей с тех пор, как стали расползаться слухи, что может свидетельствовать, правда, и о нежелании отменять мой визит. А если я откажусь сама, это косвенно намекнет на признание вины.
Посещение библиотеки проходит нормально. Школьники – третьеклассники, а не старшеклассники, как я ожидала. До прочтения «Последнего фронта» им еще расти и расти, а китайские рабочие времен Первой мировой им совершенно неинтересны. Ну и слава богу: это означает, что по малолетству их не интересует и та драма в Твиттере – пускай они не особо рады меня видеть, но и антипатии ко мне не испытывают. Просто сидят себе и тихонько ерзают на стульях в холле библиотеки Мартина Лютера Кинга, пока я двадцать минут читаю первую главу, а затем задают несколько умильных наивных вопросов, каково это – быть издающимся писателем («Вы ходите на предприятие, где их печатают?», «Вам небось платят миллионы долларов?»). Я открываю им несколько прописных истин о том, насколько важна грамотность, потому что она распахивает двери в другие миры, и что, возможно, им тоже захочется стать писателями. Затем их учитель меня благодарит, мы делаем групповое фото и мирно расходимся.
А вот дискуссия оборачивается катастрофой.
Во-первых, я взбесила всех уже тем, что опоздала. Я ошиблась: мне было нужно в Дубовый зал, а не Кедровый, а это значило, что придется тащиться через весь конференц-центр. Когда я вхожу, все уже на месте. Остальные участники дискуссии сидят на дальнем конце стола и общаются друг с другом, прикрыв микрофоны.