Одна женщина, представившаяся как Грейс Чжоу, говорит, что ее дочь Кристина учится в девятом классе, и спрашивает, могу ли я дать ей какой-нибудь совет относительно подачи заявления в университет.

– Ей нравится писать, – говорит она, – но трудно адаптироваться в школе, особенно потому, что там, знаете, не так много других китайцев. И вот было бы интересно получить какие-нибудь советы, которые помогли бы ей чувствовать себя комфортно в плане самовыражения.

Я украдкой бросаю взгляд на Сьюзен, чьи поджатые губы сейчас похожи на нитку.

– Скажите ей, чтобы она просто была собой, – невнятно предлагаю я. – У меня в старших классах тоже были непростые времена, но я с этим, гм, справлялась, посвящая себя тому, что мне нравилось. Моим прибежищем были книги. Когда меня что-то не устраивало в окружающем мире, я уходила в чтение, и полагаю, что именно это превратило меня в ту писательницу, которой я стала. Я рано познала магию слов. Может быть, то же самое сделает и Кристина.

По крайней мере, это правда. Сложно сказать, устраивает ли Грейс такой ответ, но она передает микрофон.

Наконец время заканчивается. Я любезно благодарю аудиторию и направляюсь к двери, надеясь ускользнуть прежде, чем кто-нибудь втянет меня в разговор. Я едва отхожу от кафедры, когда рядом материализуется Сьюзен.

– Я надеялась… – начинаю я, но она чуть ли не силком тащит меня к пластиковым столам в глубине помещения.

– Идемте, – руководит она. – Поедите, пока горячее.

Кто-то из волонтеров выставил подносы с китайской едой, которая при искусственном освещении выглядит такой жирной, что меня тошнит. Я считала, что китайцы сами не жалуют дешевый китайский фастфуд. Или мне это просто внушала Афина своими восклицаниями, что в рот не возьмет ни кусочка, доставленного из едален с названиями типа «Кухня № 1» или «Великая стена экспресс». («Ты же знаешь, что все это подделка! – говорила она. – Такое покупают только белые, которые в еде ничего не смыслят».) Пластиковыми щипцами я подцепляю вегетарианский яичный рулет, потому что он здесь единственный не лоснится от жира, но крохотная бабулька за моим плечом настаивает, чтобы я непременно отведала вон ту курицу кунг пао и лапшу с кунжутом. Превозмогая тошноту, я позволяю ей нагрузить все это мне на тарелку.

Сьюзен подводит меня к угловому столику и усаживает рядом со старичком, которого представляет как Джеймса Ли.

– Господин Ли с нетерпением ждал вашего выступления с того самого дня, как только о нем было объявлено, – говорит Сьюзен. – Он даже принес на подпись вашу книгу. С вами хотели сесть решительно все – я знаю, что Грейс не оставила бы вас в покое с поступлением своей дочери, – но я всем сказала твердое «нет».