Наконец, гасконец пришел в себя. Лицо у него было лиловым от прилива крови, он вытер глаза перчатками.

— Господи, шевалье, — сказал он, когда обрел возможность связно говорить, — теперь я точно знаю, за что я их убью. За их дьявольский язык!

— Приступим! — кивнул я шляхтичам.

Мне достался пан Красный, самый говорливый. Д’Артаньян схватился с Зеленым, а тевтонцу остался Желтый.

Мой поляк был тертый калач: кряжистый, но еще гибкий и ловкий. Умирать сегодня он явно не собирался.

Но там, где он учился, я преподавал.

На нас не смотрели, каждый был занят делом, и я воспользовался моментом. Удачно поднырнув под удар саблей, я даже не пытался воспользоваться своей рапирой, а коротко ударил Красного в солнечное сплетение, тот резко согнулся, пытаясь вдохнуть хотя бы каплю воздуха, но я тут же рубанул его ребром ладони по шее, и когда шляхтич упал на колени, попросту взял его шею в захват сзади.

Мы покатились по траве, но захват я не отпускал, вдобавок обхватив пана ногами, чтобы не дергался. Движение удалось остановить у самой воды, к этому моменту поляк уже лишь судорожно подергивался, жизнь уходила из его тела вместе с доступом кислорода.

Мучить людей и животных я никогда не любил. Поднапрягшись, резким движением я свернул ему шею. Нет ничего лучше проверенных методов, и когда тебя никто не обвинит в нечестной игре, то нечего изобретать велосипед.

Быстро поднявшись на ноги и мимоходом отряхнувшись от прилипшей к одежде земли и травы, я осмотрелся по сторонам.

Д’Артаньян еще фехтовал с Зеленым, у них все шло стандартно, постепенно гасконец брал верх.

А вот у фон Ремера дела были плохи. Желтый пан так наступал на него, что тевтонец уже получил пару ранений, к счастью, легких, но кровь явственно проступила сквозь одежды, и я видел, что еще максимум пара минут, и немцу конец.

Рапира — в первую очередь колющее орудие, и всегда имеет преимущество перед саблей. Один точный укол — и дело в шляпе. Но Ремер попросту не справлялся с опытным противником. Тот был слишком силен для него.

Недолго думая, я подхватил свою рапиру с земли и вступил в поединок рядом с фон Ремером — правила это дозволяли. Против двоих шляхтичу было не выстоять. Сначала я достал его ударом в плечо, потом Ремер удачно ткнул своей рапирой поляку в пузо, и контрольный — в сердце. Фаталити!

Д’Артаньян все еще сражался, и я, чтобы не затягивать неизбежное, помог и ему. Гасконец возмутился было, потом махнул рукой, и мы в две рапиры так же быстро прикончили Зеленого, не оставив ему ни малейшего шанса.

Я торопился, не хотел терять время. Мне почему-то казалось очень важным как можно скорее забрать груз и убраться из этого города. Не нравилось мне тут.