— Момент удобный, Сандро, — тихо произнес Алексеев, — я к нему долгонько готовился, ожидая смуту, что последует после смерти Цыси. И ведь грянула, я не ошибся, теперь можно отрывать Маньчжурию вполне законно, а к ней и Монголию добавить, «Внутреннюю» и «Внешнюю». Народы их китайцам враждебны, уклад и язык у них свой собственный. Так что под нашу власть перейдут охотно, силу чувствуют, и ее покорятся. Да и служить будут верно, по крайней мере на то надеюсь — вроде корейского вана бывший император станет, как вырастет, а отец его, князь Чунь и так наш подручник. И поверь — челом тебе бить будет охотно, как в старину. Режут маньчжуров, вот они и бегут сюда, на свою родину, под защиту наших штыков. А китайцев уймем — стоит им только дернуться…
В голосе наместника послышалась угроза, которая в сочетании с крепко сжатым кулаком свидетельствовала о многом. Ведь он с войсками один раз уже брал штурмом Пекин, разгромив китайское воинство и повстанцев, так называемых «боксеров», за что получил «золотое оружие» с бриллиантами. А ныне в китайской армии разброд и шатание, она стала инструментом в руках генералов, что правили в своих округах на манер феодалов. А вот русские войска в Маньчжурии, пусть и малочисленные, представляли для любых азиатов опасного противника. И даже японцы, столкнувшись с ними в Корее, потерпели сокрушительное поражение. А после войны последовали реформы — военный министр генерал Куропаткин, посмотрев, какую малую ценность представляют призванные из запаса «бородачи», принялся насаждать новые порядки с соответствующими штатами. Да и в оснащении оружием русская армия стала выглядеть иначе — стало намного больше скорострельных пушек, и особенно пулеметов, хорошо зарекомендовавших себя в боях с японцами. И выводы из «корейской войны» сделали в насыщении войск не столько людьми, доставка пополнений шла медленно, а ружейно-пулеметном и артиллерийском огне. Да оно и понятно, особенно для моряка — чем больше на корабле пушек, и чем опытнее комендоры, тем быстрее и с малыми потерями будет одержана над противником победа.
Так что прежние штаты 16-ти батальонной дивизии были переработаны для нужд как мирного, так и военного времени. Сразу же изъяли один пехотный полк, уменьшив количество солдат на четверть. И это была необходимость — каждая дивизия численностью больше двадцати тысяч человек оказалась на поле боя чрезвычайно громоздкой, обозы забивали все те «дороги», которые таковыми считать не приходится. Три оставшихся полка после заключения мира переводили на действующие штаты стрелковых — в два батальона, но уже полного штата в 96 рядов в роте, оставляя дополнительные офицерские и унтер-офицерские кадры для развертывания еще двух батальонов с объявлением мобилизации. Еще один батальон, пятый, при полках являвшийся учебной командой, во время войны считался запасным, и должен заниматься подготовкой мобилизованных и новобранцев.