— Я её уже опробовала. Она слишком мягкая. Наверное, ты был очень изнеженным юношей.

— Тяга к комфорту — это единственный мой порок, — провозгласил я.

— Снова врёшь. А как же курение?

— Хорошо, тогда у меня всего два порока.

— Три.

— Какой же третий?

— Ты всё время врёшь.

— Это не порок, а благоприобретенная привычка. Люди, которые всегда и всем говорят правду, не могут похвастаться длительными сроками жизни.

— Если ты будешь продолжать врать мне, я лично откручу тебе голову.

— Я уже трепещу.

— Насколько я вижу, ты трепещешь отнюдь не от ужаса, — заметила она.

— Верно, я трепещу от вожделения. Прошу, не продолжай эту пытку и иди ко мне.

— Пожалуй, я помучаю тебя ещё немного.

— О нет!

— Да. — Она хищно улыбнулась, но скинула ноги с подоконника и начала расстегивать блузку.

Этой ночью у нас всё получилось.

Двадцать три с лишним года назад Исидро решил не опровергать сложившийся в Вестланде стереотип о могущественных волшебниках и приспособил самую высокую башню Гнезда Грифона под свою лабораторию. Большую часть помещения занимали стеллажи с книгами. Здесь были и совсем новые экземпляры, сошедшие с типографских станков гномов, но попадались и древние, написанные от руки гримуары со зловещими названиями, начертанными древними рунами на кожаных обложках. Исидро утверждал, что некоторые переплеты были сделаны из человеческой кожи. Когда я был маленьким, я верил этому утверждению и наотрез отказывался прикасаться к вызывающим подозрения томам.

Полагаю, Исидро специально наврал мне, чтобы я не проявлял излишнего любопытства.

Хотя он и рисковал. Некоторых детей притягивает всё ужасное.

В шесть часов утра Исидро был уже на ногах и выглядел свеженьким, как только что слезший с дерева эльф. Интересно, что за сорт кофе он употребляет.

Отчаянно зевая, я уселся в стоящее посреди комнаты кресло и попытался расслабиться, как посоветовал мне мой учитель. Исидро собирался провести чистку моей ауры на предмет избавления её от фрагментов заклинания, заставляющего меня неадекватно реагировать на любой колокольный звон.

— Довольно идиотская история, — заметил он, направляя на меня мудрёный прибор, состоящий из сложной системы линз. — Маг, попавший под действие собственного заклинания. Как это произошло?

— Случайно, — сказал я. — Пергамент, на котором оно было написано, загорелся от влетевшей в окно стрелы, огонь высвободил заклинание, и оно осело на первом живом объекте, оказавшемся поблизости.

— Интересно, что это был за пергамент, — сказал Исидро. — Адепты школы огня утверждают, что для подобных эффектов требуется проводить специальные ритуалы, а у тебя всё получилось совершенно случайно.