— Я не понимаю… — сказал Тирелл, осекся на полуслове и рухнул за землю. Из его шеи торчал короткий дротик. Он вошел не глубоко, только проколов кожу, и я предположила, что его наконечник был смазан каким-то усыпляющим веществом или ядом.

Второй дротик угодил Геральду в грудь. Я бросилась на землю и откатилась в сторону, поэтому третий и четвертый снаряды пропали втуне. Очевидно, на этом запас метательных дротиков себя исчерпал, так как тени бесшумно вышли из-за деревьев и оказались эльфами в серых одеждах. Они устремились ко мне.

Итак, они были эльфами, и было их четверо.

Если бы я являлся одновременно вождем, верховным жрецом и живым богом своего народа, то позаботился бы выбрать себе имя благозвучнее, чем Рхнер. Что это вообще за имя такое? Звучит так, как будто кто-то прокашливается перед тем, как начать говорить.

Мысль о том, что жрецы паразитируют на своём народе, звучала уже не единожды и на территории Вестланда, однако только Красные довели её до логического завершения. Выкачивая магическую энергию из жителей Красного континента, Рхнер обеспечил себе достаточное могущество, чтобы провозгласить самого себя богом, а его срок жизни был не сравним даже со сроками жизни эльфов и самых могущественных чародеев из числа людей.

Отражаясь в магическом зеркале Исидро, Рхнер не произвёл на меня впечатления ни долгожителя, ни бога.

На вид ему можно было дать лет сорок — сорок пять. Высокий, широкоплечий, с огненно-рыжими волосами, он был одет в красную тогу и восседал на обычном табурете, сбитом из не струганных досок. То ли их религия призывает к аскетизму, то ли он передо мной выпендривается.

— Как я понимаю, вы и есть молодой король Ринальдо, внезапно свалившийся на своих подданных, как снег на голову?

— А вы — Рхнер? Сам себе бог и всё в таком роде?

— Вы не слишком-то вежливы.

— Вы тоже, но владыки могут быть фамильярны друг с другом, — сказал я.

— Не сравнивайте жалкую горстку ваших подданных с моим могучим народом, — сказал Рхнер. — Если мы все разом на вас плюнем, ваши острова просто утонут.

— Может быть, — сказал я. — Но вам придется довольно долго плыть. Вряд ли вы доплюнете сюда со своего континента.

— Я думаю, нам следует прекратить оскорблять друг друга, — сказал Рхнер. — Давайте поговорим как цивилизованные люди.

Значит, он считает себя цивилизованным человеком? Разве цивилизованный человек стал бы развязывать самую грандиозную в новейшей истории войну?

— Можно попробовать, — сказал я. Между прочим, это он начал наш разговор с оскорблений. Я только пытался дать ему адекватный ответ.