Я посмотрел на Соловья.

Ранг B, двадцать пять лет в деле, парные клинки, от которых бывалые бойцы предпочитают держаться подальше. Знает, как выглядит настоящая засада и как выглядит инсценировка. Если нападения на тракте — это чья-то спланированная операция, он это распознает быстрее, чем любой гарнизонный сотник.

Но дело не только в боевых навыках.

Игорь ведь ещё совсем пацан. Он держится, он справляется, он пишет доклады, от которых Марек одобрительно качает головой. Но он один. Тридцать всадников от отца, которые знали его ребёнком и ещё не до конца привыкли, что им теперь командует мальчишка.

Были ещё люди с бывших земель Стрельцовой, которые формально тоже мои, но Игорь в письме ни разу на них не сослался, ни как на ресурс, ни как на проблему, и это молчание говорило громче любых слов. Он им не доверяет, и я его понимаю. Эти люди годами жили при Стрельцовой, видели, что она творит, и ни один не дёрнулся. Можно списать на долг перед родом, на страх, на привычку подчиняться, и всё это будет правдой, но правда не отменяет факта: они смотрели на мерзость и молчали. Такие люди могут быть полезными, могут быть послушными, но доверять им полностью было бы глупо.

Так что рядом с ним нужен не начальник, который будет отдавать приказы через его голову и подрывать всё, что Игорь с таким трудом выстраивает, а кто-то, кто прикроет спину, разберётся, кому из этих людей можно верить, а кого стоит держать на расстоянии, и при этом оставит наместнику его место.

И Соловей, с его отеческим отношением к молодым, с его умением быть рядом, не давя, не поучая, не перехватывая инициативу, будет практически идеальным кандидатом.

И ещё одно, о чём я думал, но вслух говорить пока не собирался. Игорь слишком рано повзрослел. Четырнадцать лет, каменное лицо, ровный голос, контролируемые эмоции, и ни одного человека рядом, который сказал бы ему, что так жить нельзя. Что можно быть сильным и при этом смеяться. Что профессионализм не требует превращения в камень. И Соловей — живое доказательство этого. Смертоносный боец ранга B, который при этом пьёт вино, рассказывает пошлые байки, просыпается в обнимку с несколькими женщинами и ни капли этого не стесняется.

Если кто и способен показать Игорю, что мир не состоит только из долга и ответственности, то это он.

— Соловей, — сказал я, — собирайся. Ты поедешь в баронства.

Он посмотрел на меня с выражением, которое я бы описал как «задумчивое удивление», хотя на небритой роже Соловья любое выражение выглядело так, будто он прикидывает, где бы выпить.