— Пока не знаю, — я смотрел на письмо, и в голове медленно складывался паттерн, который мне не нравился. — Но гадят аккуратно. Не в лоб, не мечом по голове, а через экономику. Режут тракт, пускают караваны к соседу, и со стороны всё выглядит как обычный бандитизм. Попробуй докажи, что за этим кто-то стоит.

— Это не бандит придумал, — Марек кивнул. — Тут видна мысль… стратегия. Кто-то, кто понимает, как работают торговые пути и где у тебя слабое место.

— Именно.

Соловей переглянулся с Мареком, и между ними прошло что-то невысказанное, короткий обмен, который бывает у людей, провоевавших бок о бок не один год. Потом Соловей повернулся ко мне.

— Так, и что делаем?

Я помолчал, потому что решение у меня уже было, но я хотел убедиться, что не упускаю ничего важного. Тридцать три тысячи золотых годового дохода с баронств — это не просто деньги, это фундамент всего, что я строю: страховки для ходоков, зелья Надежды, снаряжение, жалованье людям. Без этого дохода вся конструкция начнёт сыпаться через пару месяцев, и тот, кто давит на тракты, наверняка это понимает.

Но деньги — это только половина проблемы. Баронства — моя первая территория, первое серьёзное дело, на которое смотрят все, кому не лень. Если Морн не способен защитить собственные тракты от каких-то бандитов, то кто доверит ему что-то большее? Репутация в этом мире работает как кредит: один провал, и второго шанса больше никто не даст. А тот, кто это затеял, бьёт сразу по двум точкам — по кошельку и по имени, и это уже не жадный барон с амбициями, это кто-то, кто думает на два хода вперёд.

Бросить всё и поехать туда я не мог. Оставить Академию, Сечь, Сердце Бездны, страховки, идея о которых только начала зарождаться — всё ради одной проблемы в другой части Империи? Это именно то, чего от меня ждут. Ткнули в баронства, и наследник великого рода бросил всё и помчался тушить пожар, а пока он тушит там, здесь всё, что он выстроил, тихо разваливается без присмотра.

Нет, так нельзя. Мне нужен человек на месте. Надёжный, опытный и достаточно самостоятельный, чтобы действовать без моих указаний.

Марек был первым, кто приходил на ум. Тактик, командир, двадцать лет опыта и авторитет, от которого у людей спина сама выпрямляется. Но забрать Марека — это остаться здесь без человека, которому я доверяю свою спину, а впереди разборки с Щербатым и Кривым, политика Академии, подготовка к походу за Сердцем. В грядущих делах мне понадобится каждый, на кого можно положиться, и Марек первый в этом списке.

И ещё одно… У Марека с Надеждой что-то начиналось — осторожно, неуклюже, как бывает у людей, которые разучились подпускать к себе близко другого человека. Я видел, как он смотрит на неё, когда думает, что никто не замечает, и как она чуть мягчеет голосом, когда обращается к нему. Разлучать их сейчас, когда оба только-только позволили себе эту хрупкую штуку — я не хотел. Не потому что сентиментальный, а потому что Марек, у которого есть ради кого возвращаться, стоит намного дороже.