Суеты прибавилось, истошно ржущий и пляшущий на месте конь Бертраба мешал защитникам, и Бьярн, как ни пытался, не мог толком достать противников.

Один из врагов наклонился с седла и, подловив уставшего Писаря, достал его секирой на длинной рукояти. Оружие было необычно для всадника, но в умелых руках достаточно сильное. Веревочный шлем, конечно же, не выдержал, толстяк упал замертво. Убийца несчастного Мультиварио пришпорил коня и могучим прыжком преодолел затор из бьющихся насмерть людей. Марьядек пытался сбить еще одного кавалериста, однако не уберегся, попал под удар копыта, переломившего руку чуть выше локтя. Шипя сквозь зубы от боли, характерный актер упал на колени, выронив пику.

— Бойцы у нас неплохие, командование жопное.

С этими словами барон Дьедонне, про которого все забыли, отхлебнул из фляжки, громко рыгнув. Боевой алкоголик занял позицию на колодезной площади, которая была геометрическим центром Чернухи, и внимательно наблюдал за разворачивающимся боем. С Барабана открывался хороший обзор, и Кост видел, как прорыв через ворота удалось затормозить, но затем удача вновь повернулась к защитникам отнюдь не лицом.

— Дай! — требовательно бросил кавалер слуге, тот молча, быстро подал что-то вроде рыцарского копья, но проще, тяжелее и без наконечника. Длинная жердь заканчивалась обычной крестовиной из палки длиной в пару ладоней. Конец заострен и обожжен на костре без всяких изысков.

— Не ссы, быдла, — все так же, не глядя на слугу, проворчал барон с кислым видом. — И тяжелее бывало.

Студент белел меловым лицом, руки тряслись, но слуга пытался держать марку. И даже выдавил заплетающимся языком:

— К-к-как п-прикажет достойный г-господ-д-дин…

— «Ваша милость», — поправил барон. — Не фрельсу кланяешься. Кретин и неуч. Даром только жратву на тебя перевожу

Студент лишь склонился, прижимая к груди непослушные руки.

— Что тут сказать, Барабанище, — подумал вслух Дьедонне. — Пока мы даже на овес тебе не заработали.

Конь фыркнул, будто соглашаясь, требовательно ударил копытом в землю. Бока дестрие тяжело двигались под стеганой защитой, глаза в прорезях наголовника светились отраженным светом, как дьявольские огоньки на болотах.

— Ну, мудилы, — попросил в пустоту барон. — Выходите уже на простор. Не гоняться же за вами поодиночке…

Барабан издал странный низкий звук, больше похожий на хрип удавленника. Слышать его было жутко, представлять, что живое существо могло так проскрипеть — еще страшнее.

Оставшись без опорного щитоносца тактическая четверка, сократившаяся до тройки, начала отступать. Оборона разваливалась на глазах, и нападавшие разразились торжествующими воплями «Бей-убивай!!».