Тут Дядька будто проснулся и, несмотря на солидные габариты, ловким ужом ввинтился в схватку, вывел господского коня из боя куда-то в сторону. Арнцен совсем лег на спину и болтался, как мешок с тряпьем, подвиги для глупого мальчишки явно закончились. Кто-то из противников проорал «Этого не кончать! Выкуп, выкуп!», и Дядьку не преследовали. Спешенный Кадфалем «живодер» наконец выпутался из стремян, освободил придавленную ногу, и его тут же снес мечом Бьярн, однако трое конников все же прорвались на дорогу, разметав лошадиными корпусами защитников.

В пылу яростного боя за ворота как-то забылось про восточных поджигателей, а они перелезли через стены и при свете горящих домов начали сеять панику. И смерть.

Ужас и хаос расползались по Чернухе. Недаром говорят, что в минуты опасности, особенно внезапной, человек не поднимается до своих желаний, а опускается до навыков, намертво заколоченных в плоть и кости множеством повторений. Крестьяне в массе своей поняли, что началось и все пошло не по задуманному. Женщины завыли, мужчины заражались бестолковой паникой один за другим, как быстрой чумой. Мара и Лара чудовищно матерились, так, что и бывалый солдат заслушался бы, стараясь вернуть хоть малую толику дисциплины. Витора молчала, но колотила бегущих баб коромыслом, останавливая бегство. Колине зарубил одного из поджигателей, межевой и горбун-костоправ совместно загнали другого налетчика в угол и забили его палками, окованными железом, но еще один бандит метнул в спину лысого старика сулицу и решил, что пора заставить умолкнуть самострельщиков на крыше высокого дома.

Никому не было дела до Гаваля, который, традиционно ужасаясь, страдая и ненавидя себя, перелез вслед за поджигателями через забор и крался к дому веснушчатой девицы, прячась в проулках и тенях.

Молясь Пантократору, Гамилла вновь натянула тетиву, но прилетевшее снизу метательное копье с тяжелым листовидным наконечником ударило чуть ниже левой руки. В иных обстоятельствах бросок оказался бы смертельным, но прошел снизу вверх, на довольно большом расстоянии, так что ватник защитил. Женщина выронила оружие, махнула рукой, стараясь удержать равновесие, получилось лишь наполовину. С крыши она не упала, но задела и столкнула напарника. Артиго прокатился, гремя черепицей, свалился на землю, издав короткий жалобный вопль. Самострел каким-то чудом остался в руках маленького стрелка и даже не сломался.

Три всадника прорвались в Чернуху. Кони, опьяненные убийством, ржали, огонь танцевал отблесками красного и желтого по окровавленной стали, злодеи торжествующе орали.