— Женитьба на Кааппе выглядит естественно, как продолжение теплой и нежной дружбы, что связала двух благородных людей. При этом желто-зеленая повязка сделает вас полноценным членом семьи, который сможет пользоваться всеми привилегиями и правами Фийамонов. Кроме того, будучи супругом прелестной Кааппе, вы сможете расширить свои увлечения.

Шотан дернул щекой, и старик ехидно уточнил:

— Не те увлечения, о коих вы подумали. Я имел в виду взыскание долгов. Моя малышка, как вы должно быть знаете, ведает именно этой ветвью нашего семейного дела. И когда сильный муж помогает рачительной супруге, это всеми будет воспринято с пониманием. Кроме того, подобное положение сделает вас менее… зависимым от судьбы Оттовио.

— Мое положение у Трона незыблемо, — отрезал Шотан. — Если что-то и может ему всерьез угрожать, это вами задуманная и предлагаемая измена.

— Так и есть, — немедленно согласился герцог, обезоружив собеседника, но тут же многозначительно добавил. — Сейчас и в некотором будущем. Однако мне ли напоминать вам, что бытие человеческое не предопределено и подвержено всяческим колебаниям? «Как вообще смертный может с уверенностью говорить „завтра в моей жизни случится это и то“, когда судьба его лишь малая шестеренка в устройстве Вселенной, что вращается самой дланью Господней, а дьявол подобно твари подлой и шкодной, подсыпает песок в дивный механизм?» Бывает, что люди возносятся из небытия к высотам богатства и могущества, но случается и наоборот. Вкусы меняются, развлечения приедаются, характеры дурнеют, прежние друзья… надоедают.

— Император пожаловал мне владения. И привилегии, — Шотан постарался, чтобы его скульптурно-гладкое лицо сохранило мраморную неподвижность. Однако, следует признать, старик уязвил точно и больно, как опытный боец.

— А то, что император даровал, он же в силах забрать, — подхватил Фийамон. — Не говоря о том, что даже императоры смертны. Притом, случается, внезапно смертны…

И вновь Шотану понадобилось нешуточное усилие, чтобы «сохранить лицо». Формально патриарх не сказал ничего провокационного, всего лишь констатация очевидного, не более того. Однако выражение морщинистого лица и едкий тон вопияли: «я знаю, как закончил дни Хайберт Готдуа!»

— А новые владыки склонны обзаводиться новыми фаворитами. Которым потребуются подарки вкупе с прочими изъявлениями благосклонности сюзерена…

Отвратительная в своей правдивости мысль повисла над столом, как облако зловонного дыма. Шотан и рад был бы отмахнуться с брезгливостью, однако… все так и обстоит, если быть честным перед самим собой. Граф сделал головокружительную, невероятную карьеру для того, кто вознесся, не имея ни друзей, ни денег, ни положения, не оглядываясь на отчий дом, забрав лишь старую клячу и рваную кольчугу. Даже меча ему не досталось, фамильная ценность была перезаложена трижды, пока в конце концов не сгинула в сундуках поганого купчишки, собиравшего реликты Старой империи. Но у всего есть оборотная сторона. Что быстро пришло и не закреплено со всей надежностью браком, давними традициями, принадлежностью к семье приматоров — то и уйти может столь же стремительно.