Слава молча наблюдал, как она мечется по кухне. Маша доставала тарелки, ставила еду, что-то поправляла, снова перекладывала. Пару раз чуть не уронила вилку. Она сама чувствовала, что ведёт себя странно. Но остановиться не могла. Сели за стол. Некоторое время ели молча. Маша почти не чувствовала вкуса еды. Слава молчал. Лишь иногда бросая на неё короткие задумчивые взгляды. Наконец он отложил вилку и поднял глаза.

– Маш.

Она настороженно посмотрела на него.

– А ты… Ну… – он чуть усмехнулся, – примеряла уже тот комплект?

С трудом борясь с охватившим ее смущением, Маша шепнула:

– Он и сейчас на мне.

В кухне снова повисла тишина. Слава вытер губы салфеткой и медленно встал из-за стола. Сделал шаг к ней. Маша даже дышать перестала. Протянул руку. Посмотрел так… внимательно, будто хотел пробраться взглядом к ней под халат. Переплел их пальцы и потянул к себе.

Маша подчинилась. Сердце стучало так сильно, что он наверняка слышал его биение. Слава поднял руку и коснулся её щеки. Пальцы его были тёплые, немного шершавые.

– Маш…

Она подняла глаза. И в этот момент он наклонился. Поцелуй получился осторожным. Медленным. Почти вопросительным. Маша замерла. Голова закружилась. Земля уходила из-под ног. Она никогда раньше не испытывала ничего подобного. Слава совсем чуть-чуть отстранился. Посмотрел на неё так, что у девушки снова вспыхнули щёки. И медленно развязал поясок халата.

Ткань мягко соскользнула с её плеч и упала на пол. Он несколько секунд сосредоточенно разглядывал ее облаченное в кружева тело. И в этом взгляде было столько желания, что совершенно непроизвольно оно передалось и ей.

Слава целовал её, как безумный. А она отвечала! Тянулась к нему впервые, обнимала, трепала по ежику отросших волос, изрядно приправленных сединой... И ее ответ сметает со Славы остатки всякой цивилизованности. Он сорвал с неё лифчик и залип взглядом на груди, которую видел впервые!

– Может, выключим свет? – прошептала она, в последний момент испугавшись его внимания.

– Ни за что, – прохрипел Слава и нежно-нежно коснулся темно-коричневой бусины, венчающей ее грудь. Оттягивая ее, поцеловал маленькие холмики, выбивая из Маши томные тягучие стоны, которые лишили его остатков разума.

– Умничка моя, хочешь своего Славу, хочешь? – шептал он, старательно ее лаская. Маша чуть ли в голос уже рыдала… От того, что все так, она не знала даже, что может. А оно было. Так хорошо… Она поверить не мгла, когда он опустился перед ней на колени и принялся ласкать ее ртом!

– Слава-а-а! – прокричала на пике. Он взмыл вверх, чтобы успеть поймать отголоски ее удовольствия. Несколько раз с рыком толкнулся. И так крепко отлетел, что в глазах потемнело.