Нет, говорить я буду лишь с одним человеком. И до тех пор не в состоянии шевелиться, идти вперед, строить планы, развиваться, становиться лучше… до тех пор моя тайна, моя загадка окутывает меня защитным покровом; она – мой единственный товарищ.
– В другой раз, Кемп. Не сейчас.
Пожала плечами; бросила на меня увесистый взгляд пророчицы, предчувствующей беду.
За дверью завопила старушка, раз в две недели убиравшая лестницу. У меня звонит телефон. Я взлетел наверх и поднял трубку – похоже, в последний момент.
– Слушаю. Николас Эрфе.
– А, доброе утро, Эрфе. Это я. Санди Митфорд.
– Вернулся?!
– Почти что, старичок. Почти что. – Он откашлялся. – Получил твою записку. Не хочешь где-нибудь перекусить?
Через минуту, условившись о времени и месте, я перечитывал письмо к Алисон. Из-за каждой фразы выглядывал оскорбленный Мальволио. Еще через минуту письмо, подобно всему, что связывало меня с миром, превратилось в струп пепла. Слово редкое, но точное.
Митфорд совсем не изменился – я готов был поклясться, что и одежда на нем та же: темно-синий пиджак, темно-серые фланелевые брюки, клубный галстук. Все это слегка потерлось, как и сам владелец; он был уже не такой разбитной, каким я его помнил, хотя несколько порций джина возродили в нем былое партизанское нахальство. Все лето он «разъезжал по Испании со сворой америкашек»; нет, моего письма с Фраксоса он не получил. Должно быть, они его уничтожили. Значит, Митфорд мог рассказать нечто, для них неудобное.
За бутербродами мы поболтали о школе. О Бурани – ни слова. Он все твердил, что предупреждал меня, и я поддакивал: предупреждал. Я искал предлог, чтобы перейти к тому, что меня по-настоящему интересовало. И тут, как я и надеялся, он сам заговорил на эту тему:
– Ну а в «зале ожидания» был?
Я сразу понял, что вопрос не так случаен, как кажется; что ему и страшно, и любопытно; что оба мы шли на эту встречу с одной и той же целью.
– Господи, я как раз собирался спросить. Помнишь, не успели мы тогда попрощаться…
– Да. – Скрытно-настороженный взгляд. – Был ты в бухте Муца? Южная сторона – рай земной, правда?
– Ну да. Конечно.
– Видел виллу на восточном мысу?
– Да. Там никто не живет. Так мне сказали.
– Ага. Интересно. Очень интересно. – Он задумчиво вперился в угол; я дрожал от нетерпения. Он медленно, по невыносимой восходящей дуге, поднес ко рту сигарету; выпустил из ноздрей султан дыма. – Ну и ладно, старина. Сказали и сказали.
– Но почему «Не ходи…»?
– Да ерунда. Е-рун-да на постном масле.
– Расскажи, раз ерунда.
– А я рассказывал.
– Рассказывал?!