– Жюли?
– Это я. Джун. Слава богу, явились.
Я подошел ближе.
– Где Жюли?
Окинув меня долгим взглядом, театрально ссутулилась.
– А мне казалось, вы просекли.
– Что просек?
– Что происходит. – Вскинула глаза. – Между ней и Морисом.
Я не ответил, и она вновь опустила голову.
– За кого вы меня держите, черт подери? – Она промолчала. – Вся эта комедия с любовницей миллионера давным-давно накрылась, к вашему сведению.
Покачала головой:
– Я не то имела в виду. Просто она… его орудие. Эротика тут ни при чем.
Глядя на ее склоненное чело, я принял решение. Сейчас развернусь, отправлюсь обратно в школу, к себе в комнату, к письменному столу, к непроверенным сочинениям; фабула домашнего спектакля, как и положено, описала замкнутый круг. По сути, об этой девушке мне сегодня известно не больше, чем в тот вечер, когда я впервые увидел с террасы Бурани ее скользящую сквозь мрак нагую фигуру. И все же вернуться в школу я не в силах, как камень не в силах вернуться в бросившую его ладонь.
– Ну, допустим. А вы тогда что тут забыли?
– Я подумала – так нечестно.
– Что нечестно?
Взглянула на меня.
– Все было подстроено заранее. Что ее от вас умыкнут. Она знала, что так и случится.
– А этот ваш визит разве не подстроен?
Задумчиво уставилась во тьму над моим плечом.
– Неудивительно, что вы не верите.
– Вы так и не ответили, где Жюли.
– С Морисом. В Афинах.
– И вы из Афин приехали? – (Кивнула.) – Но пароход еще днем пришел.
– Я ждала в деревне, пока стемнеет.
Я впился в нее взглядом. И на лице, и во всей позе – наглое выражение оскорбленной невинности, безусловной правоты. Явно переигрывает.
– А у ворот меня почему не дождались?
– Психанула. Старика слишком долго не было.
Вспышка молнии. В лицо пахнуло близким дождем; с востока донесся тягучий, угрожающий рокот.
– Что здесь психовать?
– Я сбежала от них, Николас. Куда – они быстро сообразят.
– Почему ж не пошли в полицию? Или в посольство?
– Закон не преследует девушек за то, что те играют с мужчинами, как кошка с мышкой. А эта девушка – моя сестра к тому же. – И добавила: – Дело не в том, что Морис вас обманывает. А в том, что вас обманывает Жюли.
В перерывах между ее фразами повисали многозначительные паузы, точно она всякий раз ждала, пока я усвою ее предыдущую мысль. Я не сводил с нее глаз. В ночной темноте иллюзия сходства сестер достигла невероятной силы.
– Я пришла, чтоб вас предостеречь, – сказала она. – Только ради этого.
– Предостеречь – и утешить?
Ответить на сей неприятный вопрос ей помешал чей-то приглушенный голос, донесшийся до нас с проселка. Мы выглянули из-за дерева. К мосту не спеша приближались три расплывчатые мужские фигуры, переговаривавшиеся по-гречески. Перед сном сельчане и преподаватели, бывало, любили прогуляться до конца дороги и обратно. Джун посмотрела на меня с деланым испугом. Но я и на это не клюнул.