Минуты через две в дверях показалась Алисон. Короткая стрижка, слишком короткая; белое платье; все сразу пошло вкривь и вкось, потому что я понял: она оделась так, чтобы напомнить о нашем первом знакомстве. Она была бледнее, чем я ее помнил. Завидев меня, сняла темные очки. Усталая, круги под глазами. Неплохо одета, изящная фигурка, легкий шаг, знакомый побитый вид и взыскующий взгляд. Да, Алисон зацепила мою душу десятком крючков; но Жюли – тысячей. Она подошла, мы слабо улыбнулись друг другу.
– Привет.
– Здравствуй, Алисон.
– Извини. Как всегда, опоздала.
Она держалась так, словно мы расстались всего неделю назад. Но это не помогало. Девять месяцев возвели между нами решетку, сквозь которую проникали слова, но не чувства.
– Пошли?
Я подхватил ее летную сумку, и мы отправились ловить такси. В машине сели у противоположных дверец и снова оглядели друг друга. Она улыбнулась:
– Я думала, ты не приедешь.
– И не приехал бы, если б знал, куда послать телеграмму с извинениями.
– Видишь, какая я хитрая…
Взглянула в окно, помахала какому-то парню в форменной одежде. Казалось, она стала старше, путешествия слишком многому научили ее; нужно постигать ее заново, а сил на это нет.
– Я снял тебе номер с видом на гавань.
– Отлично.
– В греческих гостиницах до ужаса строгие порядки.
– Главное – не выходить за рамки приличий. – Насмешливо кольнула меня серыми глазами, опустила взгляд. – Кайф какой. Да здравствуют рамки!
Я чуть было не выдал ей заготовленную версию, но меня разозлило, что она не видит, как я переменился, и считает меня все тем же рабом британских условностей; разозлило и то, как она отвела глаза, будто опомнившись. Протянула руку, я сжал ее в своей. Потом наклонилась и сняла с меня темные очки.
– А ты чертовски похорошел. Не веришь? Такой загорелый. Высох весь на солнце, отощал. Теперь главное – до сорока не потолстеть.
Я улыбнулся, но выпустил ее руку и, глядя вбок, достал сигарету. Я понимал, зачем она льстит: чтобы сократить дистанцию между нами.
– Алисон, тут кое-что приключилось.
Деланная веселость разом слетела с нее. Она уставилась прямо перед собой.
– Встретил другую?
– Нет. – Быстрый взгляд. – Я уже не тот… не знаю, с какого конца начать.
– Словом, шла бы я подобру-поздорову?
– Нет, я… рад тебя видеть. – Снова недоверчивый взгляд. – Правда.
Она помолчала. Мы выехали на автостраду, идущую вдоль моря.
– С Питом я завязала.
– Ты сообщала в письме.
– Не помню. – Но я знал: помнит.
– А потом и со всеми остальными. – Она все смотрела в окно. – Извини. Ничего не хочу утаивать.
– Валяй. То есть… ну, ты поняла.