Зато сэндвич был отличным — свежий хлеб, сочное мясо, хрустящий бекон. Картофель зажарен до золотистой корочки. Кофе крепкий, ароматный.

Простая еда, но качественная. Не химия из пакетиков, а настоящие продукты.

За соседним столиком сидел пожилой мужчина с газетой. Заголовок на первой полосе: «Красная угроза растёт! Анархисты готовят новые теракты!»

— Страшные времена, — вздохнул он, заметив мой взгляд. — То война, то революции, то забастовки. Куда мир катится?

— Всегда что-то происходит, — ответил я. — Люди не меняются.

— Это точно. А вы военный? По выправке видно.

— Был военным. Демобилизовался.

— Из Европы?

— Из России.

— О, даже так! Вы были в самом центре борьбы с красной заразой. Позвольте пожать вам руку, солдат, — старый хрыч, кряхтя, подошёл ко мне. Рукопожатие у него оказалось вялым и холодным. Пеньку давно пора на кладбище, а он витийствует о том, в чём нихрена не понимает. — Тяжёлое дело. Но правильное. Большевиков надо остановить, пока они весь мир не подожгли.

Ага, конечно, прям вот подожгут, мировой пожар устроят. Дед, через сто лет этот вокзал будут ремонтировать китайцы — коммунисты, по сути.

Я допил кофе и расплатился — сорок центов с чаевыми.

На выходе из ресторана заметил отдельные туалеты. «Мужчины — только белые», «Мужчины — цветные», «Дамы — только белые», «Дамы — цветные». Четыре двери вместо двух.

О, а вот и оно — гадить положено в соответствии с твоим цветом кожи.

У выхода со станции стояли извозчики и таксисты. Белые с одной стороны, негры — с другой. Лошади у белых получше, коляски поновее. Цены, впрочем, примерно одинаковые.

— Такси! Такси! Быстро, недорого!

— Куда едем, приятель? — спросил водитель Ford Model T. Ехать в повозке, когда вот он — символ технического прогресса? Нет, увольте.

Я назвал адрес родительского дома. Водитель присвистнул.

— О, Вест-Сайд! Богатый район. Два доллара будет.

— Согласен.

Я закинул сумки в багажник и сел на переднее сиденье. Машина завелась с третьей попытки и тронулась по улицам Детройта.

Водитель оказался говорливым малым лет тридцати, с ирландским акцентом.

— Майк О’Брайен. Таксую уже пять лет. Детройт как свои пять пальцев знаю.

— Роберт Фуллер.

— А, Фуллер! Знаю эту фамилию. Адвокатская династия. Ваш отец, небось?

— Был.

— Понятно. Соболезную. Слышал про пожар в пансионате. Страшное дело.

Мы ехали по Джефферсон-авеню — главной артерии города. Справа и слева тянулись магазины, банки, офисные здания. Тротуары были полны людей — клерки спешили на работу, дамы рассматривали витрины, дети бежали в школу.

Живой город. Энергичный. Четвёртый по населению в Америке.