И повсюду — реклама. «Ford — автомобиль для каждой семьи!» «5 долларов в день на заводах Форда!» «Детройт — город будущего!»

Город будущего. Маркус — так звали одного из моих охранников — ржал, когда это рассказывал. «Мистер Иван, тут в пятидесятых почти два миллиона человек жило. А сейчас? Шестьсот тысяч, может, меньше. Дома стоят пустые, целые кварталы. Город обанкротился в тринадцатом году — самое большое банкротство в истории Америки. А начиналось-то как красиво… Мы были стальным сердцем Америки, а превратились в её ржавую задницу.»

На одной из платформ красовался выставочный образец — блестящий чёрный Ford Model T на мраморном постаменте. Вокруг него толпились люди, разглядывали, трогали хромированные детали. Табличка гласила: «15 миллионов автомобилей! Спасибо, Америка!»

Поезд медленно вползал на Мичиган Гранд Стейшн.

И тут я замер.

Величественное здание из серого известняка возвышалось над путями как собор индустриального века. Восемнадцатиэтажная башня с часами, три этажа пассажирского терминала, арочные окна высотой в два человеческих роста. Через огромные витражи лился утренний свет, играя на бронзовых светильниках и мраморных колоннах.

Я видел это здание. Маркус специально туда завёз показать. «Главная достопримечательность Детройта, мистер Иван. Символ, блядь, нашего трахнутого чёртовыми япошками города.»

Стёкла выбиты, потолки обвалились, на стенах граффити в три слоя. Голуби срут на мраморные полы. Бомжи ночуют, наркоманы ширяются по углам. Внутрь не пускают — опасно, может что-нибудь на голову упасть. Тридцать лет стояло заброшенным, с восемьдесят восьмого года.

«Форд его недавно купил,» — сказал тогда Маркус. — «Обещают миллиард вложить, всё восстановить. Посмотрим.»

А сейчас… Мать твою, он же прекрасен.

Я сошёл на перрон с двумя армейскими сумками. Станция гудела как улей. Пассажиры спешили к выходам, носильщики в красных форменных куртках таскали багаж на тележках с латунными ручками, торговцы газетами кричали заголовки: «Президент Вильсон выступает за мир! Забастовка в Питсбурге продолжается! Большевики угрожают Европе!»

Центральный зал станции захватывал дух. Я остановился посреди мраморного пола и поднял голову.

Сводчатые потолки высотой в несколько этажей были выложены тысячами керамических плиток. Мраморные колонны поддерживали галереи второго этажа. Бронзовые люстры, каждая размером с автомобиль, заливали пространство тёплым электрическим светом. На стенах — барельефы с изображениями локомотивов, кораблей, самолётов.

В будущем эти люстры украдут. Мрамор растащат. Плитки обвалятся от протечек. А потом Форд вложит миллиард, чтобы всё вернуть обратно. Идиоты — сохранить было куда дешевле, чем создавать с нуля. Да и одно дело вот эти вот красотки хрустальные, а другое дело китайский — а какой ещё? — новодел.