— Ладно, — сказал он. — Рекомендация. Пусть будет рекомендация.

Помолчал. Пожевал губу.

— Флеминг-стрит, дом четырнадцать. Сарай во дворе. Замок навесной, ключ под третьим кирпичом от угла, справа от двери. Там два ящика. Стоят у дальней стены, накрыты мешковиной.

— Чей дом? — спросил Мэрфи.

— Мой. Оформлен на двоюродного брата, Тадеуша Возняка. Но Тадеуш в Чикаго, уехал в августе. Дом пустой.

— Расскажи подробнее про Ковальского, — попросил я.

Возняк хмыкнул.

— Якуб Ковальский. Лет тридцать пять, может сорок. Крепкий мужчина, руки рабочие, но говорит красиво. Образованный, что ли. Не похож на обычного рабочего.

— Давно он на Додже?

— С весны этого года. До этого, говорят, работал где-то ещё. Кажется, на Форде. А может, и нет. Мне без разницы, где он работал. Он заплатил — я спрятал. Всё.

— Как он на тебя вышел?

— Через «Сокола». Я там бываю. Не часто, но бываю. Пиво, карты. Ковальский там секретарь. Он ко мне подошёл после собрания, отвёл в сторону, сказал: «Пан Войцех, мне нужна ваша помощь. Дело деликатное. Хорошо заплачу». Ну, я и согласился. Пятьдесят долларов за два ящика — почему нет?

— И тебя не смутило, что это коммунистические материалы?

Возняк посмотрел на меня как на дурака.

— Фуллер, мне плевать, что в этих ящиках. Хоть порнография, хоть Библия, хоть призывы к восстанию марсиан. Пятьдесят баксов это пятьдесят баксов. Я бизнесмен, а не идеолог.

Честный ответ. Уважаю. В определённом смысле.

— Ковальский говорил, зачем ему это хранить? Почему не у себя?

— Сказал, что дома опасно. Что на заводе ищейки, проверяют шкафчики, следят. Что если найдут — выгонят с работы, а может, и посадят. Ему нужно было место на стороне. Тихое, надёжное.

— И ты — тихое и надёжное место, — сказал я с лёгкой иронией.

— Было. Пока ты с приятелями не решил попить пива в том сраном баре.

— Достаточно, — сказал я, разговор уже ушёл в сторону от конструктива и можно было заканчивать

Мы вышли из допросной. В коридоре Кокс закурил, не дожидаясь выхода на улицу. Руки у него чуть дрожали, не от страха, от возбуждения.

— Роберт, — сказал он тихо, — если это правда…

— Если это правда, — закончил я за него, — у нас коммунистическая ячейка на заводе Доджа. С материалами, с адресами, с именами. Баркер будет счастлив.

— Баркер будет в экстазе, — поправил Кокс. — А Вашингтон — тем более. Палмер давит на всех начальников отделений, требует результатов. Красная угроза, рейды, аресты. Нам нужны дела, Роберт. Настоящие, громкие дела. И если Возняк не врёт…

— Возняк не врёт, — сказал я. — Ему незачем. Он продаёт единственное, что у него есть, информацию. Если обманет, сделки не будет. Он это понимает.