Что ж, это было ожидаемо. Возняк полез через задний двор и предсказуемо нарвался на Новака, который взял подозреваемого когда тот в одном исподнем уже был на заднем дворе соседа. Быстрый однако

Через три минуты всё было кончено. Возняк, на полу кухни, в наручниках, босой, в нательной рубахе и панталонах. Он оказался мужчиной приятным во всех отношениях невысокий, коренастый, сломанный нос, с маленькими глубоко посаженными глазами. НУ красавчик же!

Я вошёл после, когда поляк уже был в наручниках. Опять же это было нарушением, но кто бы мне это запретил, особенно после того как ребятки хозяева дома пытались наделать во мне маленьких симпатичных дырочек 38 калибра

Возняк увидел меня и дёрнулся так, что полицейскому пришлось навалиться ему на плечи.

— Ты! Ты! Мразь! Моего Стася! Моего крестника!

По-польски, по-английски, вперемешку. Ненависть, настоящая, звериная, такая, от которой жилы на шее вздуваются и глаза наливаются кровью. Это не было игрой. Возняк ненавидел меня всей душой, всеми потрохами, каждой клеткой своего коренастого тела.

— Голубчик, что ж вы так надрываетесь? — сказал я по-русски, он дёрнулся и замолчал от удивления, понмсмает меня, скотина, — Поберегите нервы. Вы что, не знаете, что все болезни от них? А вам же еще сидеть долго, лет 20 не меньше. Здоровье, дорогой мой, вам еще понадобится.

Тот тут же заткнулся и теперь смотрел на меня так как будто дырку просверлить пытался, смотри-смотри, урод, мне не жалко.

— Сержант, — обратился я к Мэрфи, — рекомендую тщательно осмотреть подвал. У подозреваемого могут быть тайники.

Мэрфи кивнул и отправил людей вниз.

Обыск занял около часа.

Нашли немало. В подвале, за фальшивой стеной контрабандный табак. Блоки, увязанные бечёвкой. Несколько коробок с автомобильными деталями, поршни, карбюраторы, новенькие, заводские. Краденое. Два револьвера и дробовик. Пачка наличных, около трёхсот долларов, завёрнутых в промасленную тряпку.

Стандартный набор мелкого хэмтрамкского бандита. Контрабанда, скупка краденого, немного оружия. Лет на пять-семь, если повезёт с судьёй. Но с учётом покушения на убийство, а это главное обвинение, всё остальное лишь довесок, Возняку светило значительно больше.

Чего мы не нашли, так это ничего политического. Ни листовки, ни газеты, ни брошюры. Ни единого клочка бумаги с условным портретом Ленина или призывом к пролетариям объединяться революции. Подвал Возняка был подвалом бандита, а не подпольной типографией. Что, собственно, и следовало ожидать, Возняк был шкурой и рэкетиром, а не идейным борцом за счастье рабочего класса. Хотя Кокс на это надеялся, всё-таки истерия вокруг красной угрозы потихоньку затапливаал страну и мой начальник не стал исключением.