— Значит, сейчас вас ничего не беспокоит? — я не унималась, не могла уняться.

— Да что мне будет… — на лице Волчицы мелькнула снисходительная полуулыбка ко мне, как к человеку. — Я же великородная.

Не меняясь в лице, и не переставая заниматься юбкой, портниха без особого энтузиазма рассказала мне о волчьей медицине. Оказалось, что лекарственной лавки у рода нет, потому что им не нужно.

— А что тебе, миса? Мы же не люди, редко болеем, — щуря левый глаз, говорила портниха, ловко подшивая подол. — А если болеем, есть три основных средства: пырей, голод или нож. Все просто.

— А если жар⁈

— Пырей пить да лежать. Ну мед, ягоды еще можно поесть. Почки пожевать. Видишь, мне помогло.

Словам Волчицы можно было бы поверить, действие болезни на великородных могло быть действительно иным, чем на людей, но меня смущали ногти… И температура. И глаза. И румянец.

— А если кашель начинается, что делаете? — я смотрела на синие ногти, терзаемая нехорошим, очень нехорошим предчувствием.

— Если кашель, прогревать надо. И пырей пить. Он всегда помогает.

Судя по всему, Волки лечили пыреем все. Такое положение у меня в голове не укладывалось.

— Но… Но… — я аж начала заикаться, думая о нескольких сотнях трав и о таком же количестве хворей. — А боль?

— Несколько капель белладонны или белены, небось знаешь… Все знают. Это если совсем худо. Боль часть жизни, сильные терпят. Это вы, люди, слабенькие. У нас в роду другие обычаи, мы сильнее, — портниха говорила мерно, а руки ее, ныряя иглой по ткани, работали как метроном. — На остальное есть лекари. Кости вправляют, режут, зашивают у нас как надо.

В последнее я верила, вспомнив стоны из-за закрытой двери.

— Вроде бы некоторые средства у рода Змей берем, — разговорившись, портниха не останавливалась. — Но то редко, дорого. Да и не порядок, Волки по своему порядку стараются жить, не по чужому. У нас принято…

— Пырей, голод, нож, — продолжила я, уже выучив волчью мантру.

— Да, — теперь портниха посмотрела на меня одобрительно и протянула мне готовую юбку. — А ну-ка, миса, прикинь.

В смешанных чувствах, я опять ушла за ширму переодеваться. Юбка стала впору.

— Все хорошо, — подтвердила, выходя наружу.

— А что это Таор тебе юбки покупает? — внезапно спросила Волчица. — Что с прошлой стало? Порвал?

В ее черных глазах блестело какое-то подозрение, за которое я схватилась.

— Почему вы так думаете?

— Был за ним проступок, — Волчица облизала губы, как бы думая, говорить мне или нет. — Пытался он однажды… одну…

Замолчав на полуслове, она вдруг схватила мою синюю юбку, мирно лежащую на стуле, и быстро хватила ножницами ткань.