Когда провалилась внутрь, взметнув высоченный кружащийся столб искр в чёрное небо, крыша Кентерберийского собора, в часть тайных ходов запустили по заряженному болту. В те, где коридоры шли более-менее прямо и на приемлемую протяжённость. Лезть в те, где повороты и развилки начинались с пятого шага, Всеслав не велел. Людям. Туда запустили животных. Тоже заряженных. Группами. В каждой было по одному белому или хотя бы серому, а остальные были вымазаны сажей и золой так, что и тут, снаружи, не различишь. Внутри же, даже при возможном свете факелов в катакомбах, они наверняка смотрелись бы как те грешные души, что забирали плохих покойников в Ад в том зарубежном кино, что мы смотрели с женой в начале девяностых. Там парня убили накануне свадьбы, но душа его осталась на земле, чтоб рассчитаться с подставившим и предавшим лучшим другом. Жена, помню, поплакала даже в конце. Там еще песня играла такая запоминающаяся. Но тот гундосый голос переводчика, который озвучивал почти все фильмы, что тогда можно было посмотреть на редко у кого имевшихся видиках, всё портил, конечно.

С почти одинаковым визгом рванули во тьму подземелий кролики и поросята, подгоняемые азартными криками, хлопкАми, пронзительным свистом и топотом «загонщиков». А я начал считать про себя неизвестные в этом времени секунды. И через две с половиной минуты примерно соборная площадь пустилась в пляс.

Под землёй гулко грохало, с силой отдавая в подошвы. Из открытых люков и дверей домов вылетали при взрывах пыль с дымом. Ярко вспыхивали ослепительно бело-оранжевым окна собора, из которых вырывались длинные языки пламени. И это повторялось снова и снова.

— Ещё два где-то бегают, — задумчиво-отстранённо проговорил Рысь. Перерывы между взрывами становились всё дольше, и, кажется, наконец всё закончилось.

Будто в ответ на его замечание земля вздрогнула снова, а собор чихнул огнём. И ещё раз.

— Ну вот. Теперь и поспать можно. А, Слав? — с надеждой посмотрел он на великого князя.

Мы разместились в обители святого отца, который поглядывал на великого князя с явной опаской. Всем королям хватило места в гостеприимной и просторной «келье» отшельника-затворника. Хватило всем и «постной» пищи. Всеслав распорядился выдать каждому из воинов по глотку «русского живого жидкого пламени», чтобы хоть как-то снять стресс этой операции. Хватило и нам, и архиепископу, который и без этого чувствовал себя значительно лучше, сидя в углу под святым распятием, в обнимку с двухведёрным бочонком, сипло сетуя Спасителю на то, что испытания у Него с каждым годом становятся всё сложнее и сложнее. И что он, смиренный слуга Его, всё чаще думает о том, чтоб отправиться нести свет истиной веры куда-нибудь подальше на север и поближе к родным местам, к островам и заливам старой доброй Дании. Под конец даже песню какую-то затянул. К нему присоединился и Свен, усевшись рядом на сундуке. Остальные, помоложе и без такого стального здоровья и выдержки, завалились спать под их хоровой рёв. И, как ни странно, отлично выспались за те несколько часов, что оставались до восхода вечного Солнца. Над островом, где больше не было цитадели древнего зла.