— Ловко, — с уважением похвалил Чародей, — у нас так не строят. А могли бы, да жаль, науку передать не́кому. Подумай, Энгель, посоветуйся. Вдруг решишь на юго-восток сплавать? Для начала в гости, осмотреться, а там — как пойдёт. На солёных морях воздух полезнее, земля там родит небывало много хлеба, рыбы полно́. А городов да портов-причалов, где мне очень пригодились бы строения, с твоими знаниями и умениями возведённые, на Руси столько, что за семь жизней не построить, — князь говорил спокойно и уверенно, глядя на карту. И даже гипнозом не пользуясь. Потому что, и это было совершенно понятно по графу, в том не было никакой необходимости. А когда Всеслав достал берестяной блокнот и карандашом набросал там контуры пирсов и складов, что уже были выстроены в Олешье, в устье Днепра, и предложил саксонцу прикинуть, какого типа зАмок лучше бы смотрелся в той местности и в том рельефе, стало совершенно ясно — клюнуло, причём хорошо так, уверенно.

— А правду говорят, что ты можешь мёртвых оживлять и безногих ходить заново учишь? — несмело спросил Энгельгард, что уже совершенно не возражал, когда князь называл его для краткости просто «Энгель».

Мы неторопливо шли вдоль крепостной стены, и он указывал, где и что следовало бы переделать, улучшить или усилить. Эскиз будущей цитадели в устье Русского моря при этом держа у груди, в подаренном блокноте, и время от времени поглядывая на чудесную штуку «карандаш», так удобную для черчения, которая не крошилась, как уголь, и не ставила кляксы, как перо. Остальные участники обеда, предсказуемо плавно перетёкшего в ужин, или разошлись по зАмку, или остались за столом, или перебрались на свои лодьи. Некоторым, как ни странно, на ровных кроватях, крепко стоявших на твёрдых каменных плитах, не спалось. То ли дело — на свежем воздухе, под плеск волны в борта, покачивание и мерный храп дружины? Ну, кому что, конечно.

— Оживлять мёртвых могут только Боги, сосед. Я своими глазами такого ни разу не видел, а чего не видел — того стараюсь на веру не принимать, — медленно ответил Всеслав, всматриваясь в собеседника. Того что-то крепко заботило, не сказать тяготило. Странно, вроде как всё самое важное уже решили. И что с собой их с Милонегой заберём на обратном пути, и что путешествие и проживание будет за наш счёт — ушлый граф, видимо, имел правильную, хоть и довольно раздражающую многих привычку проговаривать «на берегу» всё, до самой последней мелочи.

— А ходить? — в голосе его мне почудилась скрытая, потаённая надежда на чудо. «Внимательно, друже. Что-то важное будет сейчас!» — предупредил я Всеслава, хотя он и сам, вроде, почуял что-то подобное. Ну, или у меня подсмотрел.