Придерживая за плечо, я подтолкнул ее к комнате. Василиса покорно двинулась с места, медленно успокаиваясь.
В её комнате ничего не изменилось за восемь лет, и я по старой памяти довел Васю до кровати. Заставил лечь и накинул сверху одеяло. В окно, то самое, на которое я всегда смотрел, падал яркий лунный свет, не давая заплаканному лицу спрятаться в тени.
Глава № 21 Василиса
Я проснулась под звонок будильника с ощущением, что кто-то тяжелый сидит на моей голова. Череп сдавливало со всех сторон огромными тисками, а отекшие веки почти не поднимались. Вчерашний вечер приходил обрывками, я не могла понять — сон это или нет. Думать было больно.
С трудом оторвав неподъемную голову от подушки, я села. Дождалась, пока невидимые молоточки перестанут стучать по мозгу, и встала. С трудом передвигая ногами, дошла до душа, и прохладная вода сделала чуть лучше. Только в зеркало смотреть не хотелось — как замазывать огромные мешки под глазами я не знала.
На кухне меня уже дожидалась кружка с кофе. Мама заботливо пригласила меня за стол, и я даже не успела удивиться приготовленному мне завтраку, как передо мной оказалась тарелка с бутербродами. Кругляшки батона, майонез, ломтики огурцов и ветчина — всё как я люблю.
— Спасибо, — сказала я и мой голос оказался хриплым, будто натертый песком.
Аромат свежесваренного кофе обволакивал пазухи носа, проникая сразу в больную голову. Думать не хотелось ни о чем, и то, что в этом доме появился настоящий, а не самый дешевый кофе, я тоже пропустила мимо внимания. Родители сидели за столом молча, лишь громко дышал отец и водила пальцем по блюдцу мама.
Я уткнулась в кружку, откуда поднимался теплый кофейный пар, касаясь лица. Настроение было странным — хотелось плакать и ничего не делать одновременно.
— Василиса, что у тебя случилось? — тихо спросила мама, вырывая меня из пустоты.
Я медленно подняла голову и посмотрела в материнские глаза, смотрящие с беспокойством. Рядом с ней с таким же видом сидел отец. Это было… непривычно.
— Ты и Никита вчера, — подтолкнула меня мама после моего молчания. — Ты так плакала.
Значит, не приснилось все-таки. Он действительно приходил, успокаивал, сидел со мной. Это так неожиданно, после холода с его стороны с момента моего возвращения.
— Все нормально, я хочу назад, но, чтобы у меня ничего не развалилось.
Я произнесла эти слова так легко, будто при этом меня не сковывало болью. Будто мне не хотелось кричать от бессилия, от несправедливости жизни и мира вокруг. Будто я не потеряла всё по своей вине. И это самое обидное. Я бы могла обвинить другого, списать на тех, кто воспользовался моей доверчивостью. Но во всем виновата только я.