И вот, мы починили пирс, расчистили тропинку к берегу, а кто-то решил, что имеет право превращать пристань в свалку. Хоть колючей проволокой обноси наше место, чтобы никто не приходил.
Глава № 30 Никита
Домой мы ехали молча. Василиса пристально смотрела в окно, провожая взглядом проезжающие мимо машины. Мне тоже нечего было сказать — слишком много всего произошло, и нужно было это обдумать.
Поцелуй ещё хранился на моих губах, и воспоминания о нем заставляли мышцы утрачивать силу. Я хотел спросить ещё раз — зачем она это сделала, но боялся услышать ответ, который мне не понравится. Из жалости, любопытства или чего-то ещё, что никак не относится к чувствам — все это могло стать неприятной правдой.
Теперь Василиса знает обо мне практически все. Больше никаких тайн, недомолвок и оправданий. Я не сомневался, что рано или поздно она докопается до истины, и ощущал странное смирение. Пусть знает. Может, она права, и я должен был рассказать ей раньше. Только чтобы это изменило? Ради меня она бы осталась здесь? Я не мог этого допустить, все же мечта важнее, чем травмы друга.
Мы в тишине подъехали к дому, Василиса грустно улыбнулась мне и ушла. Я остался возле машины, задрав голову. Мысли вновь и вновь накрывали меня, заставляя щемить внутри сильно и безостановочно. Я так долго мечтал об этом поцелуе, а когда он случился — испугался. Его, своих чувств, ее чувств, того, что это не по-настоящему. А если по-настоящему, если она действительно хотела этого, то я, естественно, все испортил. Своим недоверием, страхами, сомнениями.
Я продолжал думать о поцелуе, фантомно ощущая губы Васи на своих, как в её комнате загорелся свет. И сразу погас. Потом снова вспыхнул и погас. Я попытался разглядеть через шторку, что у неё происходит, почему моргает свет, но ничего не видел. Окно стало темным. Через секунду зашевелилась штора, и выглянула Василиса. Не просто куда-то, а на меня. Медленно кивнула головой.
И я понял. Последняя тайна, что я хранил, не была тайной. Она знала. Всегда знала, что я стою под её окнами, жду. Не говорила мне об этом, позволяя заботиться о себе без упреков.
Я хотел, чтобы она вышла. Чтобы мы поговорили и объяснились. Но лишь смотрели друг на друга через стекло и расстояние. До тех пор, пока я первый не сдался и не ушел домой.
В квартире меня встретила странная, непривычная тишина. Нет, здесь всегда было тихо, но теперь как-то по-особенному. От сквозняка приоткрылась дверь в родительскую спальню, и проходя мимо, я заглянул в комнату. Кровать оказалась пустой.
Я посмотрел на часы — почти одиннадцать вечера, отца нет. Трудно сказать, бывает ли он дома в это время, но мне казалось, что я всегда слышал гул от телевизора.