Я не знала, что мне делать. Вмешиваться в их семью не имела права, но и оставить так не могла. А когда он занес вторую руку над головой женщины, решение пришло само.
Я уверенно и громко шагнула к ним и совершенно машинально перехватила его руку в воздухе.
— Вы что делаете?! — произнесла я, держа отца Никиты за запястье. — Отпустите её!
Он обернулся, и на злом, красном лице было столько ярости, что я сама чуть не сжалась от страха. Но не показала этого. Ещё крепче вцепилась в него, не позволяя ударить жену.
— Не лезь! — прошипел он голосом змеи, прожигая меня ненавистным взглядом. — Это не твое дело!
Тетя Маша всхлипнула, её дрожащие руки убрали волосы с заплаканного лица. Осознание приходило медленно, но уверенно — тот скандал в магазине был нормой для их семьи. Вот о чем она говорила, вот почему так злился Никита.
— Отпустите! — тверже сказала я и потянула руку на себя, не давая ударить её.
Он упирался, его сила была точно не равна моей, но отступать я не собиралась.
— Я сказала, отпустите её! Быстро! — почти крикнула я. — Иначе я сейчас позвоню Никите!
От имени сына он сначала напрягся сильнее, а потом резко расслабился. Так резко, что по инерции мои ладони понесли его руку на себя. Когда его сжатый кулак прилетел мне по лицу, перед глазами запрыгали звездочки. Боль обожгла, в голове зазвенел колокол. Непроизвольно вырвался стон, и я приложила холодные пальцы к щеке.
Тетя Маша испуганно ахнула. Дядя Сережа не выразил ни капли сожаления и даже не попытался извиниться. Он скривил лицо, глядя на меня, и отступил. Через пару секунд скрылся за стеллажами.
— Сейчас, девочка, потерпи, — затараторила тетя Маша и тут же убежала.
Я проморгалась, прогоняя мушки перед глазами и звон в ушах. Помогало плохо. Не двигалась с места от шока и боли, пока тетя Маша не прибежала назад и не сунула мне в руки замороженные овощи. Я приложила холод к щеке, и боль медленно начала отпускать.
Она смотрела на меня испуганно, жалостливо, потом обернулась, вернула взгляд ко мне, снова обернулась. Вела себя, как загнанный зверек, дрожа, будто в холодильнике.
— Не рассказывай Никите! — быстро сказала она.
Именно это я и собиралась сделать, как только доберусь до телефона.
— Что значит не рассказывай? — Я нажала пакетом сильнее и снова застонала. — Он пугает вас, пытается ударить. Никита должен знать!
Глава № 29 Василиса
Я с трудом доработала до конца дня, тщательно пряча от начальства и покупателей расплывающийся на лице синяк. Не смотрелась в зеркало, но чувствовала, как жжет и неприятно подергивает скулу.