— Спасибо, — сказала Вася, не встречаясь со мной взглядом. — Там будильник, утром проспала бы.
Я отпустил телефон, и она прижала его к себе. Поежилась от сквозняка, тянущегося от окна, и хотела уйти. Внутри крикнула старая привычка или новая зависимость — я не понимал, но обдумывать было некогда.
Сделав шаг к Васе, я схватил её за локоть, заставляя остановиться. Она замерла, обернулась и, наконец, посмотрела на меня. Не теми глазами, что светились на фотографии. Грустными, с застывшими капельками слез на нижнем веке.
— Что с тобой? — Я не отпускал холодную руку, крепко взявшись за неё пальцами.
— Что? Ничего.
Вася попыталась мягко высвободить руку, чтобы вернуться домой и продолжить терзать себя. И я должен был отпустить её, позволить уйти, потому что это не мое дело, мне нужно держать дистанцию, не подпускать к себе и не подходить самому. Вот только тело совсем не слушало разум, рука потянула Васю на себя, заставляя выйти на площадку.
— Ты плакала. Я вижу.
Она посмотрела на меня, тут же скуксилась, и по щекам потекли слезы. Ладонями быстро закрыла лицо, и зарыдала так, что мне стало больно. Не позволяя себе думать — что правильно, а что — нет, я прижал Васю к себе и затолкнул в квартиру. Дверь позади захлопнулась, погружая коридор и нас в темноту.
Всхлипы и дрожь рвали сердце на кусочки, убирая на задний план обиды, решения, оставляя только чувства. Желание утешить, защитить, помочь. Я крепче обнял Василису за спину, пока она вжималась лицом в мое плечо.
— Я неудачница, — тихо сказала она, задыхаясь от слез. — У меня ничего не получается. Я всё потеряла. Всё!
Я хотел сказать, что не всё. Что я здесь. Я рядом. И готов быть рядом, если она пообещает больше никогда не уезжать. Но молчал. Лишь бешеный стук сердца говорил за меня — о моем волнении, о переживаниях и реакции на эту вынужденную близость.
Вдали коридора вспыхнула полоска света, и сразу раздались шаги. Открылась дверь, и в нашу сторону удивленно посмотрела мама Василисы. Она туго завязывала пояс халата, пытаясь сонными глазами рассмотреть, что происходит.
— Никита? Что случилось? — тихо сказала тетя Таня.
Вася от голоса матери резко втянула воздух носом и вздрогнула. Её пальцы сильно сжали мою футболку, будто боясь, что я оттолкну и уйду.
— Все нормально, теть Тань, — ответил я.
— Точно? — Она окинула нас взглядом, задержавшись на дрожащей спине дочери.
— Да, отдыхайте.
Тетя Таня ещё пару секунд смотрела на нас, потом медленно отступила назад и скрылась в комнате. Только когда дверь закрылась, и в коридоре снова стало темно, Вася разжала пальцы. Но дрожать не перестала.