— Я знаю, — сказала она. — Я решу. Обещаю.
Я поцеловал её в лоб. Она не ответила на поцелуй. И когда я вышел за дверь, я чувствовал, как в груди что-то обрывается.
Я снял номер в гостинице на другом конце города. Не хотел, чтобы Вера случайно увидела меня в кафе или на улице и начала задавать вопросы. Первые три дня я просто работал. Сидел в номере с ноутбуком, отвечал на звонки, разгребал накопившиеся дела. Работа отвлекала. Но ночью, когда экран гас и тишина окутывала номер, я лежал и смотрел в потолок. Я думал о Кире. О том, как она плакала в темноте. О том, как сказала: «Я потеряла себя». О том, что я, возможно, никогда не смогу дать ей то, что ей нужно. Не потому что не хочу. А потому что я — это я. И я не умею быть кем-то другим.
На пятый день я не выдержал. Написал Вере короткое сообщение: «Папа в командировке, скучаю. Скоро приеду». Ответ пришёл через час — Кира помогла ей напечатать: «Папа, я тебя люблю! Привези мне игрушку!» Я улыбнулся, но улыбка вышла горькой.
Я хотел вернуться. Но не мог. Пока она сама не позовёт.
Пять дней. Пять долгих, пустых, бесконечных дней без него.
Я просыпалась в холодной постели, варила кофе только себе, отводила Веру в садик и возвращалась в квартиру, которая вдруг стала слишком большой и слишком тихой. Его вещи исчезли из шкафа, его бритва — из ванной, его запах выветрился из подушек. Только старый свитер, который я так и не отдала, всё ещё лежал на спинке стула. Иногда я прижималась к нему лицом и вдыхала — едва уловимо, на грани ощущений, — его аромат.
Я скучала. Боже, как я скучала. Каждую минуту. Каждую секунду.
Но вместе с тоской пришло и что-то ещё. Что-то неожиданное. Облегчение.
Нет, не от того, что он ушёл. А от того, что тишина позволила мне наконец услышать себя. Свои мысли. Свои желания. Свой голос, который я заглушала все эти месяцы.
Я сидела на кухне, пила остывший чай и думала. Думала о том, как мы встретились на годовщине Лены и Кости — чужие, холодные, связанные только дочерью. Как он впервые встал на колени перед Верой и лечил её плюшевого медведя. Как мы шли по зоопарку и смеялись над фламинго. Как он впервые поцеловал меня после трёх лет разлуки. Как я надела кольцо. Как мы переехали. Как он держал меня за запястья в том тёмном дворе, и я была счастлива — абсолютно, безоглядно счастлива.
А потом я вспомнила другое. Как три года назад я стояла в нашей старой спальне и собирала вещи. Как мои руки дрожали, а внутри была пустота. Как я поклялась себе: больше никогда. Никогда не позволю мужчине сделать мне так больно. Никогда не буду слабой. Никогда не буду зависимой.