Вечером, когда Вера уже спала, а мы сидели на диване перед камином, Кира снова заговорила.
— Знаешь, я много думала о нашем разговоре. О том, что я не могу тебе доверять. И я поняла: проблема не в тебе. Проблема во мне. Я так долго убеждала себя, что все мужчины предают, что ты предал, что нельзя никому верить... что я разучилась верить вообще. Но ты — не «все мужчины». Ты — Дмитрий. Ты совершил ошибку, да. Но ты вернулся. Ты изменился. И я... я должна дать тебе шанс. Настоящий шанс. Без оглядки на прошлое.
Я слушал её и чувствовал, как внутри что-то отпускает. То, что было затянуто в тугой узел все эти недели.
— Я не подведу, — сказал я.
— Я знаю.
Она положила голову мне на плечо, и мы долго сидели так, глядя на огонь. Я думал о том, что доверие — странная штука. Его нельзя заслужить за один день или одну ночь. Его можно только нарабатывать — день за днём, поступок за поступком. И я был готов нарабатывать его всю оставшуюся жизнь.
Огонь в камине догорал. Мы сидели на диване, прижавшись друг к другу, и молчали. Его слова всё ещё звучали у меня в голове: «Я буду доказывать это каждый день. Не словами — делами». И я верила ему. Впервые за три года — по-настоящему верила.
Но вера — странная штука. Она не приходит одна. Вместе с ней приходит страх её потерять.
Я повернулась и посмотрела на Дмитрия. В неверном свете углей его лицо казалось высеченным из камня — резкие скулы, твёрдый подбородок, глаза, в которых всё ещё горел тот самый хищный огонь. Он не стал другим. Он просто научился контролировать зверя внутри. Но зверь был там — я чувствовала его, когда он смотрел на меня, когда прикасался, когда говорил.
И сейчас я хотела, чтобы зверь вышел наружу.
— Иди ко мне, — сказала я тихо и встала с дивана.
Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, но ничего не спросил. Просто поднялся следом.
Я взяла его за руку и повела в спальню. В комнате было темно, только уличный фонарь отбрасывал на потолок жёлтые полосы. Я остановилась у кровати, повернулась к нему и встретила его взгляд. Он был тёмным, напряжённым, ждущим.
— Я хочу тебя, — сказала я. — По-настоящему. Так, как ты умеешь. Без нежности. Без осторожности. Я хочу, чтобы ты взял меня так, как будто мы снова в том дворе. Как будто я твоя добыча.
Его зрачки расширились. Он шагнул ближе.
— Ты уверена? — спросил он, и его голос был низким, хриплым, как тогда, в арке.
— Я никогда не была так уверена.
Он взял моё лицо в ладони и поцеловал. Это был не нежный поцелуй, которым он будил меня по утрам. Это был поцелуй-захват, поцелуй-приказ. Его язык ворвался в мой рот, требуя подчинения, и я подчинилась — сразу, без колебаний. Мои руки скользнули в его волосы, мои губы ответили с той же жадностью.