— И как?
— Вера... она прекрасна. Умная, смешная, своенравная. Вся в Киру, но глаза мои.
— А Кира?
— Держит дистанцию. Разрешила видеться с дочерью на её условиях. Я согласился.
— Это хорошо, сынок. Очень хорошо. Ты не представляешь, как я рада. Твой отец тоже будет рад, когда узнает.
— Пока не говори ему. Я хочу сначала всё наладить. И ещё, мам... — я запнулся, подбирая слова. — Я не только Веру хочу вернуть. Я хочу вернуть Киру.
Мать снова замолчала. Когда она заговорила, её голос был полон осторожности:
— Ты понимаешь, что это будет непросто? После всего, что ты ей сделал?
— Понимаю. Но я попробую.
— Тогда начни с малого, — посоветовала мать. — Не дави. Не требуй. Просто будь рядом. Она должна сама захотеть вернуться.
Я усмехнулся. Мать повторила почти слово в слово то, что я уже решил для себя. Видимо, это и была та самая мудрость, которой мне не хватало три года назад.
— Я так и сделаю. Спасибо, мам.
— Береги их, Дима. Больше не наделай глупостей.
Я отключился и завёл двигатель. Вечер опускался на город, зажигались фонари. Я ехал домой — в пустой особняк, из которого ушла Рикка, — и думал о завтрашнем дне. О том, как приду в парк снова. Как увижу Веру. Как поймаю взгляд Киры.
Завтра я сделаю ещё один шаг. Подарю Вере подарок — не дорогой, чтобы не вызвать у Киры подозрений, но личный, от души. Плюшевого медведя? Нет, медведь у неё уже есть. Куклу? Может быть. Или набор цветных карандашей — мать говорила, что Вера любит рисовать.
А ещё я сделаю шаг навстречу Кире. Не физический — пока нет. Но я покажу ей, что помню всё. Что не забыл наши игры. Что я всё ещё тот самый мужчина, который когда-то заставлял её дрожать от одного прикосновения.
Она хочет забыть? Пусть. Я напомню.
Терпеливо. Осторожно. Неотвратимо.
Как хищник, который вышел на охоту и не собирается отступать.
Ночью я не могла уснуть.
Вера давно спала, раскинувшись на кровати звёздочкой и сжимая в руке злосчастного плюшевого медведя — того самого, которого вчера «лечил» Дмитрий. Я лежала рядом, смотрела в потолок и прокручивала в голове наш разговор. Все его слова. Все его взгляды.
«Ты в этом уверена?»
Голос, которым он это сказал, проник мне под кожу. Я слишком хорошо его помнила. Так он говорил со мной три года назад — когда мы ещё были мужем и женой, когда между нами было не только прошлое, но и будущее. Так он говорил перед тем, как толкнуть меня на кровать. Перед тем, как завести руки за спину и застегнуть наручники. Перед тем, как сделать со мной всё, что он хотел, — и всё, что я сама хотела, но боялась произнести вслух.