— Ты мне отсидела ноги, Кать! И я в туалет хочу.
— Только вернись сразу, ладно?
— Ладно, только книжку прихвачу.
— И чаю мне сделай! С бутером.
— А ты не обнаглела, сестрица? — рассмеялся Данька.
— Пожалуйста! Ты же будешь проходить мимо кухни! Что тебе стоит? Идёшь туда — ставишь чайник, идёшь обратно — наливаешь чай! А бутер вообще дело минутное.
— Тогда сама его сделай!
— Я боюсь! Нож острый! Я ка-а-ак порежусь! И ка-а-ак заплачу! Разве ты сможешь спокойно читать, зная, что на кухне рыдает твоя сестра? Раненая, истекающая кровью, без бутерброда?
— Катька, ты ужасная манипуляторша!
— Я не знаю, что это, но согласна быть манипульшей за бутерброд. С чаем!
— Ладно, принесу.
— Спасибо, братик, ты самый лучший! Только бутерброд обязательно с помидорчиком, хорошо?
— Будет с помидорчиком, — вздохнул Данька, выходя в коридор.
— И с маянезиком! — донеслось ему вслед.
Включив на кухне свет, он вздрогнул — оказывается, мама так и сидела в темноте в углу.
— Мам, у тебя всё в порядке?
— В больнице перестал отвечать телефон, — сказала она. — Всё время занято.
— Наверное, туда сейчас все звонят, не пробиться.
— Наверное.
— Ляг отдохни, мам. Что ты тут сидишь без света?
— От света голова сильнее болит. Я жду, вдруг позвонят из больницы. И скажут… Что-нибудь.
— Мам, я услышу, если телефон зазвонит. Иди полежи, ты бледная совсем.
— Ладно, Дань, ты прав. Пойду лягу, — мама с усилием поднялась из кресла.
— Принести тебе чаю? Я буду сейчас Катьке делать.
— Не надо, меня что-то подташнивает. От нервов, наверное. Пойду, попробую уснуть. Разбуди меня, если позвонят из больницы, ладно?
— Обязательно, мам.
— И Катерину спать уложи, посмотри, чтобы она зубы почистила на ночь.
— Да, мам.
— Ты отличный сын, я люблю тебя.
— И я тебя, мам.
День четвертый
Проснувшись, Данька понял, что в доме непривычно тихо. Обычно в это время работает телевизор, собирается на работу папа, готовит ему завтрак мама — всё это за дверями и стенами, негромко, но создаёт фон. Фон домашнего благополучия. Сейчас тишина, и это нехорошая тишина. Тревожная.
Протопали по коридору босые пятки, скрипнула дверь.
— Ты проснулся? — заглянула Катька. — Ага, проснулся. Доброе утро. Подвинься.
Она прыгнула на кровать и ввинтилась под одеяло.
— У тебя ноги леденючие! — сказал Данька недовольно.
— А вот сейчас об тебя согрею!
— Прекрати, жабёха! — мальчик завертелся, уклоняясь от холодных пяток.
— Мама ещё спит, — пожаловалась сестра. — Первый раз в жизни встала раньше. С ней всё в порядке?
— Не знаю, Кать. Не уверен.
— Ты сваришь мне кашу? И чай? С молоком?
— Конечно. Но сначала ты умоешься и оденешься. Завтракать в пижаме — барство. И зубы не забудь почистить.