— Он… он умрёт⁈ — нервная нота спугнула трещинки и те поспешили спрятаться под толстый слой побелки.

— Нет-нет, Мария Игнатьевна, что вы. Его жизни ничего не угрожает… это просто… последствия.

— Чего?

— Отравления… — Савельев явно мялся.

— Его отравили? Тоша! Тоша, ты это слышал⁈

И отец тут?

Плохо.

Ругаться станет. Всегда недоволен. С детства прямо. Данила хотел, чтобы отец был доволен. И рисунки рисовал. Стишки учил тоже. Но почему-то забывал. Вот в детской — помнил, а стоило няньке в кабинет отца его проводить, как всё, все слова из головы вылетали.

С шариками.

Точно.

Он тогда, раньше, про шарики не знал. Вот и не удерживал. А теперь стиснул зубы. Щеки же сами собой надулись.

— Тоша, мы должны привлечь… твоя служба безопасности… почему твоя служба безопасности это пропустила! Как ты позволил, чтобы наш сын…

— Это не то отравление, — выдохнул Савельев. — Которое опасно для жизни. Не думаю, что его травили целенаправленно… скорее уж… полагаю, он сам.

— Отравился⁈ Тоша… я говорила, что ты слишком давишь на мальчика! У него нервный срыв!

— Он обдолбался, — прогудел голос отца и шарики во рту затаились. — Маша, угомонись. Я ведь правильно всё понял?

— Боюсь… да.

— Нет, — в голосе матушки слышалось сомнение. — Это… этого не может быть.

— Но это есть, — отец был сух. — Ты посмотри на него. Лежит. Улыбается. И пузыри из слюны пускает. Тоже мне… наследник и надежда рода.

Ой.

А Даниле казалось, что шарики. Это пузыри? Он вытянул губы и скосил глаза, пытаясь разглядеть. Но получалось не очень. Палата большая, отец с матерью далеко и разглядеть получается только тени. Но они тоже смешные. Особенно отцовская. Длинная такая и кривобокая.

— Это ошибка какая-то…

— Ошибкой было не вмешиваться, — голос отца раздался ближе и лицо его, мрачное, округлое, нависло над Данилой. — Слышишь меня?

— Слы-ы-ышу, — отозвался Данила. Получилось как-то растянуто.

Растянуто-натянута.

Рифма.

Смешная.

Смешок сдержать не получилось.

— Что ты принял?

— Н-не знаю, — надо сосредоточиться, потому что то, что происходит, это нехорошо. Очень-очень нехорошо… а рисунок был с шариками. Красивый. Отец же не взял, велел секретарю отдать… а Данила хотел отцу. Секретарь потом выкинул. Смял и выкинул.

Данила видел. В урне.

Так. Надо не о том.

— Это… случайно… получилось.

— Видишь, мальчик ни в чём не виноват! Это всё Стас! Я уверена, что именно он виноват! А я говорила, что он на Данечку дурно влияет…

— Ему не пять лет, чтобы на друга всё сваливать. В его возрасте пора уже головой думать, а не… — Данилу рывком приподняли.

— Тоша, ему дурно…