— Недушевно… — повторила она странным голосом. — А так-то душевно?

— Так-то… да… только это… вы б и вправду… наняли б там кого для охраны. Магик ваш, уж извините, впечатления не производит. Не потянет он против реальных бойцов, если доберутся.

— Это если доберутся. А так-то… — тёплая рука легла на лоб. — С удочкой я Женька попрошу. Он тоже вроде одно дело рыбалкой увлекался.

— А чего бросил?

— Водяной попросил больше не пущать. Мол, слишком уж старается. У него ж на нежить рефлекс, а у нас, что ни озеро, так без неё никак. Нормальные люди рыбу, значит, ловят, а Женька топляков. Оно бы и ладно, если б как прадед его, поймал, постращал да выпустил. А у Женьки по молодости терпения не доставало. Сразу упокаивал. А это сильно экологию подрывало.

Вот тут и пойми, шутит или нет.

Хотя…

Филин опустил взгляд на копыта. Не шутит.

— Но тут вроде топляков нет, так что, глядишь, и сговоритесь.

Женщина встала.

— Ты тут долго не сиди…

— Слушайте, — Филин тоже встал, потому как болтовня болтовнёй и про ведьм он знает не так и много, но проводить её до дому надобно. Вроде в округе и тихо, ну да мало ли. — А Профессор и вправду… ну, что сказал? Его внатуре нарочно оборотили?

— Без натуры. Моя четвероюродная внучатая племянница. У самой сил немного. Она у нас библиотекарем работала. А дочка вот поступать уехала. И поступила. Училась. Хорошая девочка, но связалась не с тем человеком.

Это да. Сунься такое от чудо к его, Филина, дочке, он бы ему без зелий объяснил, что так дела не делаются. Сперва одной бабе мозг канифолил, потом другую переосмысливать взялся.

— Она матушке позвонила… вся расстроенная очень. А та вот и решила вмешаться. Так-то мы стараемся к людям не лезть. Есть на то и правила, и законы, но… случай-то такой… она и поехала, дочке помогать. Сперва чары лёгкие, приворотные, такие, чтоб огонь погасший в сердце разжечь. Надеялась, что поможет. Оно-то раз-другой и потом вот… а нет, в том сердце уже другая обжилась. Фёдор Степанович вовсе грозиться стал разводом. И что дочку он отберет. Мол, связи у него. знакомства. Это он зря.

Точно зря.

Филин, конечно, не баба, он бы иначе порешал, но чтоб мать дитём пугать? Неправильно это.

— Девочкам бы к старшей обратиться, а они запаниковали. И решились на ритуал. А там оно сразу не так пошло. Сил-то у них и вдвоём на полный перенос не хватило бы, так, чтоб надолго. Час-другой и отошло бы. Думали, справку получат, заключения от врачей, ими и прижмут. Что, если вздумает дочку отнимать, то сумасшедшему никто её не отдаст. Да вот сам наш Фёдор Степанович, как выяснилось, запрещёнными зельями баловался. И ладно бы травяные, так заговорённые, чужеземные. Да и принимал их ещё вовсе не в тех дозах, которые рекомендованы. Вот сердечко-то со страху не выдержало, а кривое заклятье сработало и намертво. Вышло, что вышло… так-то девочек наказали, конечно, но слово сказанное не повернёшь.