Нет, этих дебилов отправлять нельзя. Кого другого?

Чем больше людей будет в курсе, тем больше шансов, что информация разойдётся куда дальше, чем оно нужно. Стало быть…

— Сейчас подкинешь меня к Филину.

— В деревню?

— Домой, олух. Станешь в соседнем дворе. И подождёшь.

— А долго?

— Что?

— Ну… там… Олька хотела, чтоб я её на шоппинг отвёз. Психовать будет…

— Передай своей Ольке, — Земеля ощутил, как закипает. — Что если она много будет вякать, то пойдёт не шопится, а лечиться. Ясно?

— Так… а чего?

— Того…

Комнату Филина надо было проверить, чтоб не сохранилось вдруг чего лишнего. И посылочку оставить, чтобы, когда следствие началось, не было вопросов. Плохо, что Филин эти деньги в руках не держал, отпечатки лишними не были бы, но… и так сойдёт.

В принципе, Филин не особо и нужен.

Свалил? Пусть прячется себе.

— Что-нибудь необычное заметили? — спросил Земеля больше для порядку.

— Так… — Димка потёр лоб. — Козла!

— Какого?

— Прикольного! Реал. Натуральный кринж. Сам чёрный. Рожищи — во! И с морды — чисто Филин.

Чтоб вас… одни идиоты кругом.

— Тихо, — сказал дядя Женя, выползая из автобусика. Он даже потянулся, огляделся лениво и сумку достал.

— Мозет, на руцках? — молния на сумке разошлась и из дыры высунулся длинный нос с белыми усами. — А то трясёт, силы нет.

— Вот мне только и осталось, что нечисть на руках таскать… — буркнул ведьмак.

— Я могу, — сказал Мелецкий. — А то эта сумища и вправду тяжёлая, неудобная.

— И исцо укацивает, — добавила Эмфизема. — А когда меня укацивает, то меня тошнит.

— Всё как у людей! — восхитилась Ляля.

— Держитесь рядом, — дядя Женя наклонился, мазнул рукой по земле, а потом зачем-то ткнул Ульяне в лоб. И Ляле. Причём они-то как раз к тыканью в лоб отнеслись вполне спокойно, будто так оно и надо. Мелецкий вот попробовал уклониться, но дядя Женя буркнул:

— Не крутись. Это тебе туда надо.

— А… Зачем? — от тычка на лбу Мелецкого остался круглый слегка смазанный след. Он скосил глаза, пытаясь разглядеть его.

— Дядя Женя глаза отведёт.

— Ага, — кивнул тот.

— Игорёк тоже так может, — пояснила Ляля, помогая вытащить морочницу. — Но он послабее. Его только на себя хватает. Или на Никитку ещё… На от. Ну ты и тяжёлая!

— Это кость, — поспешила заверить Физя. — Кость всегда тязёлая. И вообсце, не всем тосцие нравятся!

— Цыц, — дядя Женя оборвал так и не начавшийся спор. — Идём молча. Не отстаём. Не болтаем. И не колдуем.

— Там купол поставлен, — Мелецкий всё же лоб потрогал, точно опасаясь за целостность его.

— И что?

— Он непроницаемый… он специально ставится, чтобы изолировать место. Хотя… наверное, не очень проницаемый, если Никитка как-то… но он маленький. А мы большие. Купол же ж… военные ставили всё-таки.